Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

что о нем заботятся.

Медсестра, пожилая женщина с добрыми, понимающими глазами, с облегчением кивнула.

— Конечно, господин лекарь. Но только чур никому ни слова и ненадолго, чтобы никто нас не застукал. Арам, идемте.

Отличный ход. Развести конфликтующие стороны. Пока сын будет у кровати отца, я смогу спокойно, без лишних ушей и эмоций, поговорить с матерью.

Пока старший сын под присмотром медсестры тихо заходил в палату, я отвел Мариам в сторону, в небольшую, безликую комнату для бесед с родственниками. Четыре стула, стол, коробка с бумажными салфетками. Место, пропитанное горем.

Едва за нами закрылась дверь, она сломалась. Плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях, слезы ручьями текли по измученному лицу.

— Простите… — всхлипывала она. — Я… я больше не могу…

Я молча достал из коробки несколько салфеток, протянул ей и сел напротив. Опыт подсказывал — иногда людям нужно сначала выплеснуть горе, прежде чем они смогут говорить фактами. Нужно просто дать им время.

— Бедная женщина, — неожиданно сочувственно прокомментировал у меня в голове Фырк. — Семеро детей, муж при смерти, долги… Не позавидуешь.

Наконец, через несколько минут, Мариам немного взяла себя в руки, вытерла слезы.

— Арам прав, — тихо, почти шепотом, сказала она, глядя на свои сцепленные в замок руки. — Все это… из-за долга. Помните, вы тогда спасли меня… помогли с плазмаферезом? Эта процедура… она стоила огромных денег. У нас их не было.

Я молча кивнул, и неприятный холодок пробежал по спине. Так вот оно что. Получается, я косвенно стал причиной этого долга. Если бы не мое вмешательство тогда… то она была бы мертва. Но чего это стоило этой семье…

— Ашот… он занял у главы нашей диаспоры. У Араика Мкртчяна. Немаленькую сумму.

— Любая сумма будет немаленькой для торговца шаурмой! — присвистнул Фырк.

— Мы договорились о рассрочке, — продолжала Мариам. — По тысяче каждый месяц. Ашот исправно платил. Два раза уже отнес. Но вчера…

Она снова всхлипнула.

— Вчера к нам в лавку пришли его люди. Совсем молодые, наглые. Сказали — условия изменились. Вернуть нужно все и немедленно. Всю оставшуюся сумму. Двадцать тысяч. До вечера. Ашот поехал к нему, в его офис, поговорить, объяснить, что мы не можем так сразу…

— И вернулся в реанимацию, — закончил я за нее.

Жестоко. Но нелогично.

Слишком жестоко даже для обычного ростовщика. Убить или покалечить должника — значит, никогда не получить свои деньги. Зачем так резко и без всякой видимой причины менять условия? Что-то здесь не так.

— Мариам, — осторожно спросил я, чтобы не напугать ее еще больше. — А почему условия изменились? Что-то случилось?

Она беспомощно покачала головой.

— Я не знаю. Ашот ничего не говорил. Может, у самого Мкртчяна какие-то проблемы начались? Или… или на него кто-то надавил?

— Вот это интересный вопрос! — тут же заметил Фырк. — Не «почему избили», а «почему потребовали вернуть долг именно сейчас?». Кому было выгодно, чтобы Ашота избили до полусмерти?'

Дверь в комнату для бесед тихо открылась, и внутрь заглянула дежурная медсестра.

— Илья Григорьевич, прошу прощения. Там полиция приехала. По поводу вашего пациента Мурадяна.

Я кивнул Мариам, давая понять, что разговор придется прервать, и вышел в коридор.

Там меня ждали двое следователей — уставшие мужчины средних лет в помятой форме, с одинаково безразличными, выгоревшими глазами. По их виду было ясно — для них трагедия Ашота была не драмой, а очередным рутинным делом в бесконечной череде таких же бытовых избиений.

— Лейтенант Сидоров, — представился старший, коротко кивнув. — Вы оперировали пострадавшего?

— Да, проводил экстренную трепанацию черепа.

— Расскажите о характере травм. Для протокола.

Я включил профессиональный, лекторский режим, отключая все эмоции.

— Множественные ушибы и гематомы мягких тканей головы и лица. Вдавленный перелом левой теменной кости. Острая субдуральная гематома объемом около ста миллилитров со сдавлением и дислокацией срединных структур головного мозга. Также при осмотре отмечались множественные гематомы на теле, в области грудной клетки и поясницы, сломаны пять ребер с обеих сторон, ушиб правой почки.

— Короче, отделали твоего друга по полной программе, — мрачно резюмировал у меня в голове Фырк. — Хотели убить, но немного не рассчитали.

— То есть избивали целенаправленно? — уточнил второй следователь, который до этого молчал, быстро делая пометки в своем блокноте.

— Безусловно. Удары наносились методично, с расчетом. Особенно по голове — били так, чтобы причинить максимальный внутренний урон, но не убить на месте. Это требует определенных навыков.

Профессиональная работа. Это были не уличные хулиганы и не пьяная драка.

— Понятно, — кивнул Сидоров. — Спасибо, господин лекарь. Нам нужно будет опросить жену, она здесь? Это займет некоторое время.

— Она в комнате для бесед, — я указал им направление. — Но учтите — женщина в состоянии острого стресса. У нее на руках семеро детей, и она понятия не имеет, как будет их кормить завтра, если муж не выкарабкается.

Следователи переглянулись. На их уставших, выгоревших лицах на мгновение мелькнуло что-то похожее на человеческое сочувствие.

— Мы будем деликатны, — пообещал старший.

Я коротко кивнул им и направился к выходу из приемного покоя. День был долгим. Слишком долгим. И он, судя по всему, еще не закончился. Усталость накатывала тяжелыми, свинцовыми волнами. Все —таки я не железный. Нужен отдых. Пора домой.

Вот когда понимаешь, что машина это хорошо!

До дома я добрался быстро. Там меня встретила Морковка — оглушительным, полным праведного негодования мяуканьем и демонстративно пустой миской, которую она толкала лапой по полу.

— Да-да, я ужасный, безответственный хозяин, — пробормотал я, насыпая в ее миску сухой корм. — Целый день тебя не кормил, морил голодом.

— Избалованная животина, — фыркнул у меня в голове Фырк, который материализовался на кухонном шкафу. — У Ашота семеро детей, возможно, уже голодных сидят, а эта из-за опоздания ужина на пару часов вселенскую трагедию устраивает!

Я достал из холодильника остатки вчерашнего супа, молча разогрел в кастрюле. Есть совершенно не хотелось, но я знал, что организму после такого дня нужна энергия.

Телефон тихо пискнул — сообщение от Вероники. «Как дела? Увидимся завтра?»

«Все в порядке. Очень сложный день. Конечно, увидимся,» — отправил я короткий ответ.

Не хочется сейчас никого видеть. Даже ее. Слишком много всего навалилось. Нужно побыть одному. Переварить.

Я сидел за пустым кухонным столом, механически поедая отличные щи, которые