Читать интересную книгу "История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин"

вальяжно уселся и презрительно покосился на угощение.

– Что за вино? – спросил он, скривив губы.

– Выдержанное абрикосовое, – простодушно ответил Яньпин-ван.

– Что в нем хорошего? – покачал головой сын Чэн-гуна.

Все с недоумением посмотрели на юношу, а тот постучал по столу складным позолоченным веером и заявил:

– Знал бы, что вы так рано начнете пить, захватил бы из дома наш пурпурно-золотой кувшин. Его прислала знать с южного берега Янцзы, это лучшее в Поднебесье вино.

Янь Линь усмехнулся и промолчал, а Сяо Шу нахмурилась и недовольно покосилась на брата. Тот почесал нос, будто сообразив, что ляпнул лишнее, однако в его взгляде все равно читалось пренебрежение. Он поднял стоявшую перед ним чашу и сказал:

– Впрочем, абрикосовая настойка тоже неплоха. Раз выдержанное, значит, хорошее. Сойдет, можно и выпить.

Прежде все пили с удовольствием, но после этих слов настроение сразу испортилось. Разве кто-нибудь за столом не был отпрыском знатного рода? Конечно, род Сяо стоит выше многих, и все же у кого дома не сыщется пара кувшинов доброго вина? Если бы не сегодняшняя церемония совершеннолетия Янь Линя, гости давно бы уже удалились, взмахнув рукавом и не удостоив грубияна ответом.

Добряк Яньпин-ван, заметив нарастающее напряжение, поспешил разрядить обстановку. Он встал, поднял чашу и, обернувшись к молодому хоу, громко произнес:

– Сегодня день рождения Янь Линя. Мы так редко собираемся вместе. Давайте же выпьем и поздравим его с днем рождения. Что скажете?

– Отличная идея! – поддержала его Шэнь Чжии.

Остальные, разумеется, тоже не возражали. Все встали, подняли чаши и обратились к Янь Линю.

– Желаю наследнику Яню столько же счастья, сколько воды в Восточном море… – сказал один.

– Да ну тебя, – улыбнулся Янь Линь.

Другой оттолкнул первого:

– Дайте я скажу! «Ты как луна, чье сиянье растет, ты как пресветлого солнца восход! Вечностью…»[63]

– Банально, – вздохнул Янь Линь.

Когда очередь дошла до Сяо Шу, она ненадолго задумалась, подняла чашу и, глядя на Янь Линя, произнесла:

– Мое поздравление тоже будет банальным. Желаю наследнику Яню год за годом встречать этот день и год за годом праздновать в это утро.

Гости услышали в словах Сяо Шу лишь пожелание долгих лет жизни, но для Цзян Сюэнин ее речи звучали иначе. Барышня переменилась в лице и настороженно посмотрела на дочь Чэн-гуна. У той на губах играла легкая улыбка, словно девушка и впрямь говорила искренне. Цзян Сюэнин так и не смогла понять, скрывался ли в ее пожелании намек. Янь Линь сидел как раз напротив. Он тоже поднял голову и поглядел на Сяо Шу. Его лицо даже не дрогнуло, что свидетельствовало о необычной для юных лет выдержке.

– Заслужить поздравление от старшей барышни Сяо – большая честь, которую я запомню надолго, – поблагодарил молодой хоу.

– Ты слишком любезен, – ответила Сяо Шу.

Янь Линь повернулся к Цзян Сюэнин, и его равнодушный взгляд сразу же потеплел.

– А что пожелаешь мне ты?

Цзян Сюэнин не ожидала, что Янь Линь обратится к ней. Она думала, что гостей и так много, неужели каждый должен высказаться? Можно ведь молча поднимать чашу вместе со всеми, и о ней позабудут. Однако после вопроса Янь Линя все взоры устремились к барышне. Та приоткрыла рот, но голова вдруг опустела. Юноша увидел, как ее тонкие пальцы сжимают чашу, а сама она застыла, не находя слов, и невольно улыбнулся. Он легко чокнулся с девушкой чашами и произнес:

– Раз не можешь придумать, тогда я скажу пожелание тебе.

Цзян Сюэнин ошеломленно смотрела на него, а Янь Линь поглядел ей в глаза и с предельной серьезностью проговорил:

– Да пребудет с тобой ясная луна, да сопровождает тебя чистый ветер! Да растают сотни тревог, подступающих к сердцу, и да отступят тысячи бед пред тобой!

Юноша залпом выпил свое вино. Присутствующие одобрительно зашумели и присоединились, только Цзян Сюэнин замешкалась на мгновение. Когда же Янь Линь поставил чашу и снова посмотрел на барышню, та почувствовала, что сердце заныло, словно пропитавшись сегодняшним крепким вином и гнетущей тоской. Девушка тоже осушила чашу, и ее глаза, наполнившись влажным блеском, ярко и неотразимо засияли.

Хозяином праздника был Янь Линь, поэтому все внимание доставалось ему. Гости пили с ним и поднимали тосты в его честь. Сяо Е, сын Чэн-гуна, считал, что по положению ничем не уступает сыну Юнъи-хоу, однако никто с ним не заговаривал, отчего юноше сделалось не по себе. Наконец он с досадой отставил чашу и поднялся, чтобы пройтись по двору. Подарок Цзян Сюэнин лежал неподалеку. Сяо Е заметил короб, с любопытством достал меч, поднес к свету и покачал головой.

– Этот клинок слишком простой и тяжелый, не находите? Говорят, оружие должно быть легким и стремительным. Как эта вещь оказалась в усадьбе Юнъи-хоу?

Янь Линь, занятый беседой, обернулся, и его взгляд похолодел. Даже Шэнь Чжии нахмурила брови.

– Мечи бывают легкие и тяжелые, путь у каждого свой. Прошу вернуть меч, господин Сяо, – сказал Янь Линь, подходя и забирая подарок из рук Сяо Е.

Его слова прозвучали спокойно, но сын Чэн-гуна не услышал в них даже намека на уважение, а ведь он с детства рос среди богатства и роскоши, был окружен почетом и не привык себя сдерживать.

– Мой меч преподнес мне прославленный мастер клинка, господин Лю Се, – презрительно усмехнулся он. – Ты думаешь, что с его мнением не стоит считаться?

Оружие военачальника не чета мечу странствующего воина, однако Янь Линь не стал ничего объяснять.

– Раз ты думаешь, что он прав, значит, так и есть.

Чем спокойнее держался наследник Юнъи-хоу, тем сильнее страдало самолюбие Сяо Е. Высокомерие с недовольством, которые он с трудом подавлял, наконец взяли верх. Увидев, как Янь Линь наклонился, чтобы положить подарок в короб, сын Чэн-гуна выхватил собственный меч. Клинок блеснул в воздухе и лег поверх меча молодого хоу.

– Не спеши его прятать. Говорят, искусству владеть мечом тебя обучал сам Юнъи-хоу, а господин Лю Се высоко отзывается о его мастерстве. Сегодня как раз подходящий случай: раз у тебя новый меч, не позволишь ли кое-чему у тебя поучиться?

Белый как снег длинный меч Сяо Е был узким и слегка гибким. Клинок Янь Линя шириной в три пальца, выкованный из метеоритного железа, отливал темно-синим блеском. Юноша не изменил позы, словно по-прежнему намереваясь убрать оружие в короб: голова опущена, взгляд обращен вниз. На сияющей поверхности меча Сяо Е он увидел отражение собственных глаз, полных негодования, смертоносной решимости и леденящего холода. Едва заметно поведя бровью, Янь Линь легким движением запястья поднял свой меч