Читать интересную книгу "Вечная философия - Олдос Хаксли"

форму эпидемии всякий раз, когда стремление к воспроизводству в сочетании с исключительно благоприятными условиями приводит к перенаселенности. Кроме того, животные страдают от болезней, распространяемых паразитами. (Последние воплощают в себе страдания, неизбежно возникающие там, где многие виды сосуществуют друг с другом и могут выживать только за счет друг друга.) Цивилизованный человек немало преуспел в защите от этих напастей, зато навлек на свою голову обилие дегенеративных болезней, вряд ли известных низшим животным. Большинство этих болезней возникает из-за того, что цивилизованные человеческие существа на любом уровне своего бытия не живут в гармонии с Дао, или божественной Природой Вещей. Они обожают баловать свою самость чревоугодием и потому едят много и не то, что следовало бы; они развивают в себе хроническое беспокойство по поводу денег, а также, тяготея к постоянному возбуждению, хроническую перестимуляцию; в течение рабочего дня они страдают от хронической скуки и расстройства, вызванного работой, которую они вынуждены выполнять для удовлетворения своих искусственно стимулируемых потребностей в плодах полностью механизированного массового производства. К числу последствий неверного использования психофизического организма относятся и дегенеративные изменения в отдельных органах, будь то сердце, почки, поджелудочная железа, кишечник или артерии. Провозглашая частичную независимость «Я» от организма в целом, дегенерирующие органы причиняют страдания самим себе и своей физиологической окружающей среде. Точно так же человек провозглашает обособленность самости от своих ближних, от Природы и от Бога, что приводит к катастрофическим последствиям для него самого, его семьи, друзей и общества в целом. В итоге пребывающие в смятение общества, профессиональные группы и семьи, исповедуя ложную философию, воспитывают своих членов в духе превознесения обособленного «Я», а неправильно живущий и неверно мыслящий индивидуум подталкивает отдельные органы собственного тела к провозглашению, путем ослабленного или чрезмерно активного функционирования, независимости «Я» от организма в целом.

Страдания могут оказывать на нравственное и духовное состояние человека положительное, нейтральное или отрицательное воздействие, в зависимости от того, как они переносятся и какую реакцию вызывают. Иными словами, они могут вызвать у страдальца осознанное или бессознательное стремление к усилению обособленности или же могут никак не сказаться на проявлении такого стремления; наконец, они могут ослабить это стремление и тем самым превратиться в веху на пути к самоотречению, к познанию Бога и божественной любви. Какая именно форма будет избрана, решается по большому счету выбором самого страдальца. Это положение, похоже, верно даже для субчеловеческого уровня. Высшие животные, по крайней мере, достаточно спокойно терпят боль, болезнь и смерть, хладнокровно принимают все, что уготовила им божественная Природа Вещей. Но в других случаях наблюдается панический страх и отчаянное сопротивление судьбе. Выходит, что воплощенное животное «Я» перед лицом страданий располагает, хотя бы до известной степени, свободой выбора между самоотречением и самоутверждением. Наличие возможности выбора у воплощенных человеческих существ сомнению не подлежит. Если перед лицом страданий выбор делается в пользу самоотречения, тогда открывается возможность получения милости – на духовном уровне, в виде доступа к познанию Бога и божественной любви, и на умственном и физиологическом уровнях, в виде ослабления страха, чрезмерной озабоченности и даже боли.

Когда полюбим страдание, мы утратим чувствительность органов чувств и мертвыми (мертвыми!) будем жить в этом саду.

Святая Екатерина Сиенская

Мы должны питать большую любовь к страданию, ибо Бог ничего иного и не делал, пока был на земле, лишь страдал![455]

Майстер Экхарт

В этой жизни нет чистилища, есть только рай и ад; кто терпеливо выносит все страдания, находится в раю, а тот, кто мучается, – в аду.

Святой Филипп Нери

Многие страдания суть непосредственные следствия нравственного зла, а потому они не могут оказать на страдальца никакого положительного воздействия до тех пор, пока не будут ликвидированы причины мучений.

Больше всего на свете бойся, больше всего гнушайся и избегай пороков и грехов своих: пусть они тебе страшнее кажутся, чем все мирские потери. Иные люди не искренно предо Мною ходят, но в духе какой-то пытливости и своевольства хотят Мои тайны познать и уразуметь высоты Божии, позабыв о себе и о своем спасении. Они часто падают в великие искушения и грехи за свою самонадеянность, гордость и пытливость, когда Я отвращаюсь от них.

«Подражание Христу»

Идее искупительного страдания слишком часто придавался грубо юридический и торгашеский смысл. Человек А совершил проступок, за который по закону полагается определенное наказание; человек Б добровольно подвергается этому наказанию; суд и законодатели удовлетворены; следовательно, человек А может быть свободен. Или же речь заходит о долге и его погашении. Человек А должен человеку Б некую сумму, которую он не может вернуть; появляется человек В с наличностью и не дает человеку Б предъявить иск. Применительно к фактам человеческих страданий и отношений с божественной Основой эти примеры нельзя считать ни проясняющими, ни поучительными. Ортодоксальная доктрина искупления приписывает Богу качества, постыдные даже для земного властелина, а ее модель мироздания представляет собой не плод духовного озарения, рационализированный философами, а, скорее, проекцию фантазий юриста. Несмотря на этот достойный сожаления примитивизм формулировок, идея искупительного страдания и связанная с ней идея передачи добродетелей основаны на непосредственном опыте. Бескорыстная и «исполненная Бога» личность может выступить – и действительно выступает – в качестве «проводника», через которого благодать передается страдальцу, оскорбившему Божество постоянным стремлением к усилению своей обособленности и отчуждению своего «Я». Именно поэтому святые, как считается, наделены способностью увлекать за собой других – способностью тем более великой, что она не сопряжена ни с каким принуждением. Они «передают добродетель» тем, кто в ней нуждается; но жертв своеволия обращает в истинную веру и направляет их на путь освобождения вовсе не доблесть святого, состоящая в том, что он способен пропускать через себя божественную Реальность, как чистая труба пропускает воду; это заслуга божественного заряда, который несет в себе святой, заслуга вечной Реальности, «проводником» которой он является. То же самое можно сказать и об искупительном страдании: искупают не столько ощущаемые святым реальные страдания (сама мысль о том, что Бог может гневаться на грешников и что его гнев можно успокоить определенной суммой страданий, богохульна по отношению к божественной Природе), сколько ниспосланный дар из-за пределов временного порядка, вручаемый тем, кто заключен в своем «Я», от тех, кто бескорыстен и преисполнен Бога, кто готов принять муку, чтобы помочь ближним. Клятва бодхисаттвы – это обещание отказаться от плодов просветления, рождаться снова и снова (со всеми вытекающими отсюда последствиями, болью и смертью), до тех пор, пока благодаря его трудам