Читать интересную книгу "Больше, чем просто друзья - Стэйси Фокс"

Привычный маршрут сегодня кажется мне крайне тяжёлым — ноги гудят, голова раскалывается, а перед глазами всё плывёт. Я не выспалась. Благо, дядя Саша на кухне оказывается моим ангелом-хранителем. Он спокойно реагирует на моё опоздание, даже не поднимает бровь, и прикрывает меня перед тётей Любой, которая вечно пилит за пунктуальность. Я выдыхаю и бросаюсь в омут работы, стараясь наверстать упущенное в бешеном темпе. Посуда летает, столики меняются, я ношусь по залу как угорелая, пытаясь не думать ни о чём, кроме работы.

Когда наступает минутная передышка, беру тряпку и начинаю яростно натирать стекло витрины, вкладывая в это движение всю свою злость и усталость. Пот заливает глаза, но я не останавливаюсь.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, — раздаётся за моей спиной знакомый, насмешливый голос. — Но от такого количества работы, что ты проделала с утра, обычно кони дохнут.

Я не оборачиваюсь, продолжая тереть стекло.

— И тебе доброе утро, — спокойно отвечаю, краем глаза замечая его отражение.

Он вальяжно подходит ко мне со стаканчиком кофе в руке. Сегодня Артём одет по-другому. На нём порванная майка, открывающая загорелые плечи, и фирменный комбинезон с логотипом его СТО, расстёгнутый на груди. Я не могу сказать, что эта одежда портит его внешний вид — скорее наоборот. В ней он выглядит не солидным дядькой Артёмом Станиславовичем, а скорее просто Тёмой, тем парнем, за которым я когда-то бегала по двору.

Я чувствую, как уголки губ сами собой ползут вверх, и не могу остановить эту улыбку.

— И что тебя рассмешило? — он наклоняет голову, оценивая моё лицо, и в его глазах мелькает любопытство.

— Да так, — пожимаю плечами, продолжая тереть стекло, чтобы скрыть свои эмоции. — Просто вспомнилось, как вы с Игорем ходили на рыбалку и утопили соседский велосипед.

Артём тоже начинает смеяться — открыто, искренне, запрокидывая голову. От этого смеха у меня внутри разливается что-то тёплое и давно забытое.

— Ага, было дело… — он качает головой, и в его глазах загораются воспоминания. — Кстати, после того мы с Игорем неделю не могли нормально сидеть. Знатно тогда родители преподали нам педагогику Ивана Грозного.

— Ну так, сами виноваты, — фыркаю, чувствуя, как усталость куда-то уходит, сменяясь лёгкостью.

— А кто спорит, — он пьёт кофе и продолжает улыбаться.

Наступает короткая пауза. Он смотрит на меня, и я чувствую, как его взгляд становится чуть более внимательным.

— Так как там парень, тьфу, жених? — он скрещивает руки на груди. — Не сильно тебя вчера ругал за поздние посиделки с другом?

Я на мгновение замираю. Внутри что-то сжимается. Я не хочу врать ему, но…

— Самой хотелось бы это знать, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Но увы, остаток вечера я провела в одиночестве.

— Даже так? — он приподнимает бровь. — А почему?

Чувствую, как внутри всё сжимается. Я продолжаю тереть стекло, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Хотя это и не твоё дело, но я всё же отвечу. Коля мой сейчас очень перегружен работой, поэтому постоянно в командировках. Чтобы мы смогли к концу года сыграть свадьбу.

Моё враньё — не столько Артёму, сколько самой себе — почему-то заставляет меня задуматься. Перед кем я пытаюсь оправдываться? Сама не понимаю. Перед ним? Перед собой? Или перед тем идеальным образом жизни, который я себе нарисовала, но который никогда не существовал на самом деле?

— Ну что ж, — Артём кивает, и в его голосе звучит одобрение. — Это похвально для мужчины — работать на благо совместного будущего. Так что передай Николаю от меня привет. И постарайся в ближайшее время меня с ним познакомить.

— Непременно.

Мы стоим в тишине какое-то время.

— Ну тогда ладненько, — он делает шаг назад и поправляет воротник комбинезона. — Я ухожу. А то, что-то, от твоего трудоголизма у меня комплекс неполноценности развивается. Может, мне к мозгоправу обратиться?

— Тогда лучше сразу в дурдом, — отвечаю, и в голосе проскальзывают те самые игривые нотки, которые я думала, что потеряла навсегда. — Ведь такие случаи, как у тебя, совсем не лечатся. Бедненький, — искренне сочувствую с улыбкой на лице.

— И то верно, — он смеётся в ответ. — Ну ладно, пойду-ка я поработаю, пока мои тараканы тебя не покусали.

— Приводи их как-нибудь, — бросаю вдогонку, чувствуя, как улыбка становится шире.

— Кого? — Артем оборачивается, и в его глазах — искреннее недоумение.

— Ну так, тараканов конечно, — уже в голос смеюсь, чувствуя, как легко и свободно мне с ним стало.

— Ага, обязательно как-нибудь выпасу, — он подмигивает. — Когда у тебя будет получше настроение.

И мы расходимся каждый по своим делам, но улыбки на наших лицах остаются ещё долго.

ГЛАВА 7

На удивление, спустя несколько дней нашего совместного общения во время небольших перерывов, мы с Артёмом небывало сдружились. Пропасть в тринадцать лет исчезла, будто её и не было, и мне снова стало привычно комфортно чувствовать себя в его компании. Он, в свою очередь, не прекращал тренироваться на мне в искусстве сарказма. Сначала это безумно раздражало, даже злило. Но потом я смерилась с этой новой чертой его характера, и мы просто болтали обо всём на свете — о прошлом, о настоящем, о том, что мы оба изменились, но в чём-то остались прежними.

Каждый вечер, когда он подвозил меня до дома, я чувствовала, как в груди разрастается странное, щемящее чувство благодарности. Я старалась не думать о том, что это может означать. Или… просто боялась думать.

Сегодняшний день был не исключением. Уставшая, но довольная, я сидела на пассажирском сиденье его внедорожника и смотрела на мелькающие за окном огни города.

— Спасибо, что подвез меня, — бросила через плечо, уже протягивая руку к дверной ручке.

— Не стоит, — улыбнулся он. — Меня уже поблагодарили за тебя.

— Кто? — замерла, обернувшись.

— Как кто? — он искренне удивился моему вопросу, и в его глазах заплясали чертята. — Гопники местные, конечно же. Ты же их работы лишаешь, как только поздно ночью возвращаешься домой. Они уже вторую неделю без заработка сидят.