Читать интересную книгу "Вечная философия - Олдос Хаксли"

но жаждем, когда они с нами.

Святой Григорий Великий

Когда человек находится в одном из двух означенных состояний (блаженство или темная ночь души. – Авт.), то с ним все хорошо, он пребывает в надежном покое, равно в аду или на небесах. До тех же пор, покуда человек на сем свете, он может зачастую переходить из одного состояния в другое, более того, может совершать сей переход на протяжении одного дня и ночи, не прилагать к тому ни малейших усилий. Но если человеку неведомы сии состояния, он противопоставляет себя другим созданиям, мечется назад и вперед и не ведает, что он за человек.

Theologia Germanica

Большую часть суфийской литературы составляют поэтические творения. Некоторые из этих произведений довольно тяжеловесны и экстравагантны, некоторые чаруют своей простой красотой и ясностью, некоторые мрачны и почти тревожно загадочны. К последним принадлежат изречения мусульманского святого десятого столетия Ниффари Египтянина[434]. Вот что он писал о спасении.

Бог повелел мне узреть море, и увидел я тонущие корабли и обломки, а затем и обломки скрылись под водой. И Господь рек: «Путники не спасены». Он сказал мне: «Те, кто вместо дороги бросаются в море, подвергают себя опасности». Еще Он сказал мне: «Путники, избегающие опасности, погибнут». И Он сказал мне: «Поверхность вод есть свет недостижимый. Дно морское есть непроницаемая тьма. А между ними две большие рыбы, коих надлежит устрашиться».

Аллегория видится вполне понятной. Корабли с путниками в море жизни – это секты, церкви, религиозные организации и наборы догм. Обломки, которые в конце концов тоже тонут, – это все добрые дела, которым недоставало полного самоотречения, и все разновидности веры, уступающие в качестве объединяющему познанию Бога. Уход в вечность есть результат «отбытия в море»; на языке Евангелий человеку надлежит расстаться с жизнью, чтобы ее спасти. Но прыгать в море рискованно – не настолько, конечно, как плыть на огромном лайнере «Куин Мэри», оснащенном всеми новейшими догматическими удобствами и литургическими украшениями и следующем прямиком в объятия морского дьявола (или, в лучшем случае, не в назначенный порт), но все же достаточно опасно. Ведь поверхность моря – божественная Основа в том ее виде, в каком она проявилась в бренном и многообразном мире, – сверкает отраженным светом, столь же неуловимым, как отражение красивого лица в зеркале; а дно, Основа в ее вечной изначальной форме, представляется аналитическому разуму, который всматривается в пучину, обыкновенной тьмой; когда разум принимает решение подчиниться воле и совершить прыжок в самоотречение, то при погружении он должен уворачиваться от описанных в «Чхандогья-упанишаде» жадных псевдоспасений – от «пути сновидений», что ведет в восхитительный психический мир, где «Я» живет более счастливой и свободной жизнью, и от псевдосамадхи, единения в подсознании, а не в сверхсознании.

Ниффари не заблуждается насчет возможностей человека достичь главной цели жизни и потому настроен не слишком оптимистично. Но, в общем-то, никто из святых, основателей религий и толкователей Вечной Философии не входит в число записных оптимистов. «Много званых, а мало избранных»[435]. Те, кто не желает становиться избранными, не могут рассчитывать на что-либо, кроме частичного спасения в условиях, при которых существует возможность полного ухода от мира.

Глава 14

Бессмертие и загробная жизнь

Бессмертие – это сопричастность вечному «сейчас» божественной Основы; посюсторонняя жизнь – это существование в одной из форм времени. Бессмертие есть результат полного ухода от мира, а посюсторонняя жизнь – удел тех, кто отчасти ушел в какой-то рай, или тех, кто вообще никуда не ушел и обнаружил, что в силу закона своей низменной природы вынужден выбрать некое очистительное или плотское рабство, еще более мучительное, чем оставшееся позади бытие.

Праведность и добродетель заставляют человека познавать и любить, верить в бессмертие и находить в нем наслаждение. Когда душа очищается и просветляется истинной святостью, она становится более способной на эти божественные озарения, а потому ощущает свое единение с Богом. Она знает, что всемогущая Любовь, посредством которой она живет, сильнее смерти. Душа знает, что Бог никогда не забудет о собственной жизни, которую Он зажег в ней. Эти отчаянные воздыхания о вечном единении с Ним есть не что иное, как энергия Его дыхания внутри нас.

Джон Смит (платоник)

По вечной сущности моего рождения я никогда не могу и умереть. По вечной сущности моего рождения я был от века, есмь и пребуду в вечности! Лишь то, что составляет мое временное существо, умрет и превратится в ничто, ибо это принадлежит дню и должно исчезнуть, как время[436].

Майстер Экхарт

Беспокойная или неподвижная, вода остается водой. Есть ли дело Освобожденному до того, существует он во плоти или бесплотен? В бурю и в тихую погоду суть Океана не претерпевает изменений.

«Йога Васиштха»[437]

На вопрос «Куда уходит душа, когда умирает тело?» Якоб Бёме ответил: «Ей нет надобности куда-либо уходить».

«Татхагата» («Истинносущий») – это наименование подлинной реальности, «Татхагата» – это наименование природы дхармо-частиц, которые не возникали. «Татхагата» – это наименование исчезновения дхармо-частиц. «Татхагата» – это наименование того, что запредельно и не имеет возникновения. Почему же? Да потому, что это не-возникновение и является наивысшей целью.

«Алмазная сутра»

Когда познан бог, спадают все узы, с уничтожением страданий исчезают рождение и смерть… Следует узнать это вечное, пребывающее в Атмане; ничего не следует знать, кроме него[438].

«Шветашватара-упанишада»

Господь, в познании Коего состоит наша вечная жизнь…

Книга общей молитвы[439]

О мои щедрые, принесите в жертву эту корову,

если вы хотите Воскресения душ зрения.

Умер – перестал быть камнем и стал растением,

Умер – перестал быть растением и перебрался в животное,

Умер – перестал быть животным и стал человеком.

Так чего мне бояться? Разве я из-за умирания уменьшился?

Еще один раз умру – из тварного (животного) человека [воскресну],

чтобы в обличье ангельском – и крыла и главу вознести.

И из [естества] ангела нужно будет мне выскочить [, точно] из ручья,

Всякая вещь гибнет, кроме Его лика.

Будучи ангелом, [умру] снова, став жертвой,

тем, что не вмещается в воображение, стану.

Затем небытием стану, небытие же, как оргáн,

возгласит мне: «Воистину, к Нему мы возвращаемся![440]

Джалаладдин Руми

На Западе и на Востоке имеется общее