Читать интересную книгу "'Война двух королев - Третий Рим'. Компиляция. Книги 1-18 - Дмитрий Чайка"

праздности, пока другие делят то, что он завоевал. Конечно же, это самая обычная зависть, свойственная многим людям. Таким образом, Амр ибн аль-Ас, скорее всего, скоро нападет на нас. Его никто не сможет удержать от этого поступка, кроме халифа Умара. А халиф слишком далеко, он просто не успеет вмешаться. Муавия будет только рад избавиться от беспокойного старика, а людей, равных ему по авторитету, в армии мусульман почти не осталось. Амр дождется, когда спадет вода в Ниле, а потом выйдет в поход. Думаю, да. В ноябре или декабре следующего года, Святослав, мы увидим первый набег арабов. К этому времени мы должны закончить все, что было намечено. А иначе… А иначе мы потеряем Египет.

— А почему бы не сделать так, чтобы Умар узнал про намерения Амра? — спросил Святослав, немного смущаясь недостойной воина мысли. — Тогда на Египет и нападать никто не станет.

— Станет, Святослав, — покачал головой Стефан. — Обязательно станет! Арабы еще не раз нападут. Вопрос только в том, когда это случится, и какое войско они приведут сюда. Халиф Умар все прекрасно знает, он далеко не глуп. Он против этого похода, но Амр ибн аль-Ас обязательно должен напасть на Египет. А ты обязательно должен его разбить. Тогда все мусульмане уверятся, что Амр разгневал Аллаха, нарушив волю халифа, и повернут коней на восток. Персия большая, им еще долго будет не до нас.

— А потом вступит в игру дядя Никша? — задумчиво сказал Святослав.

— Он уже в нее вступил, — пояснил Стефан, с сожалением оглядывая дочиста обглоданную куриную косточку. Он вздохнул и придвинул к себе блюдо с жареными дроздами. Они весьма хороши под охлажденное вино с островов Эгейского моря.

Святослав закончил обед, обдумывая услышанное. Он встал и пошел в покои жены, которая уже вполне оправилась после родов. Повитуха, присланная княгиней, не отходила от нее ни на шаг, не позволяя ей вставать в первые дни, чем изрядно разозлила беспокойную княжну. К ее огорчению, муж тоже был непреклонен, пообещав привязать ее к постели, если она не будет слушаться. Тем не менее, все это уже осталось в прошлом. Сейчас Юлдуз лежала на боку, прижав к себе сына, который жадными губами впился в тугую, налитую молоком грудь. Малыш отличался зверским аппетитом и беспокойным характером, не давая расслабиться матери и двум нянькам, которые укачивали его по очереди, когда он плакал, мучаясь от болей в животике. В крестьянской избе или в юрте кочевника никто бы не плясал вокруг обычного младенца, но этот младенец совершенно точно не был обычным. Он стал первым наследником царского рода со времен Клеопатры седьмой, появившийся на свет в этой земле. Ее сын Цезарион, плоть от плоти самого Гая Юлия, был рожден здесь, и здесь же был убит императором Октавианом Августом. Весть о рождении наследника разносилась по Египту караванами, отрядами воинов и лодчонками мелких торговцев, поселив в сердцах простых людей робкую надежду. Если новый государь рожден в Египте, так может быть, у него будет хоть толика сострадания к жителям этой земли. Тем более, что его зовут так же, как и того, кто основал великий город и назвал своим именем.

— Он не плачет? — Святослав с опаской смотрел на крошечное личико сына, не смея прикоснуться к нему. Он еще побаивался брать в руки такого кроху, да и не к лицу это было воину. Дети — удел женщин. Они растут с ними, пока не входят в тот возраст, когда уже отцы начинают учить их настоящей жизни.

— Нет, не плачет, — счастливо улыбнулась Юлдуз. — Сегодня он спокойный. Няньки кладут ему на живот теплую пеленку. Вроде бы помогает.

— Так и будешь кормить его сама? — спросил Святослав, зная, что среди знатных дам считалось низменным давать грудь собственным детям. Для этого в дом брали крепкую крестьянскую бабу, которая тоже недавно родила.

— Буду сама! — вызывающе посмотрела на него жена. — Княгиня Мария учила меня, что это недостойно знатной пани, а матушка, наоборот, говорит, что сама Богиня велит нам, женщинам, рожать и кормить. В этом и есть наше истинное предназначение.

— Слушай мою матушку, — без тени сомнений ответил Святослав. — Она столько времени проводит со знахарками и повитухами, что знает об этом больше любого лекаря.

— Ты скоро снова уедешь? — тоскливо спросила Юлдуз.

— Да, — кивнул Святослав. — Я пойду на Сокотру, надо повидаться с дядей Никшей. Заодно осмотрю побережье, где стояли когда-то порты царей Птолемеев. Ты знала, что они были названы в честь цариц — Арсиноя и Береника?

— Кому интересны какие-то мертвые бабы? — презрительно ответила Юлдуз. — Они давно умерли, а эти города занесло песками. К демонам их, муж мой! Я хочу, чтобы новый город на выходе из великого канала носил твое имя.

— Думаешь, это будет правильно? — Святослав слегка покраснел.

— Уверена, — кивнула Юлдуз. — Мне служанки недавно принесли новость с рынка. Знаешь, как тебя называют в Египте?

— Как? — удивленно посмотрел на нее Святослав.

— Владыка морей! Вот как! — гордо ответила Юлдуз. — Так будь им не только по имени, мой царственный супруг. Египет твой, ты завоевал его! Так что забудь про этих дохлых баб! Они давно никому не интересны. Построй этот город и назови его так, как пожелаешь. Или ты хуже собственных братьев?

Святослав глубоко задумался, а вот служанка, стоявшая за дверью, довольно улыбнулась. Это с ее подачи пошло в народ новое прозвание префекта. Это она вкладывала в голову глупой честолюбивой девчонки нужные мысли. Это ее слова княжна только что сказала своему мужу. Женщина повернулась и пошла на кухню, негромко напевая песенку. Сообщение своей госпоже она отправит потом, когда к ней придет человек, который скажет заветные слова. Женщина бросила в корзину грязное белье, откуда его заберет прачка, и снова пошла в покои княжны. У нее было множество дел по дому и сын, который прямо сейчас делал прекрасную карьеру очень далеко отсюда. Женщина не жалела ни о чем. Да она и не делала ничего плохого. Уж в этом она была уверена твердо.

Глава 20

Январь 639 года. Братислава.

— Девочка моя! — Людмила со слезами на глазах обнимала незаметно повзрослевшую дочь.

Умила не унаследовала и доли красоты своей матери, напротив, она была весьма