Читать интересную книгу "Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек"

мелькает что-то похожее на раздражение – только вот намного мрачнее, намного сильнее обычного.

– Что с Норой? – вскидываюсь я.

А вдруг то, что убило Клео, теперь охотится на всех нас? Неужели поэтому Виргиния предупреждала нас, чтобы мы держались вместе? Нора…

– С ней все нормально, – кратко отвечает Логан. – Сейчас надо беспокоиться только о тебе. Просто делай, что тебе говорят, не отвечай ни на какие вопросы о том, что произошло на той стене, и доверься мне – я разберусь, что делать. Даже если понадобится больше времени, чем мне хотелось бы. Если будет нужно, я попрошу помочь всех юристов, у которых передо мной должок. С тобой ничего не должно случиться, пока я этим занимаюсь. Поняла?

– А что, если… – Я даже не могу договорить. Выразить мысль.

Я верю, что не убивала Клео. Что не могла.

Я знаю, что не убивала ее.

Но что, если я не была собой в тот момент?

Логан грубо заявляет:

– Нет. Ты здесь ни при чем, Лекси. Точно. – Он наклоняется ко мне и понижает голос: – Мы договорились, что будем верить в хрень с демонами, Лекс. И мы не забудем об этом. А ты просто перепугана и ничего не помнишь. Там были демоны. Вопрос закрыт.

Я киваю, хотя, конечно, в голове крутится вопрос… а что, если я тоже демон и помогаю им или нахожусь под их контролем?

Может, сны – на самом деле видения той части меня, к которой у меня нет доступа?

Что, если нас ждет самая безумная выходка Лекси Дарлинг: я лягу спать и в трансе перебью всех своих новых друзей? Да еще и брата заодно?

Все во мне отрицает такую возможность. Моя бабушка не вернула бы меня сюда ради этого. Я уже приняла ситуацию с Мидасом как данность. Я поверила.

Но…

Но если демоны все-таки до меня добрались? Люди двести лет с ними сражались – и проигрывали. Возможно, и я… проиграла?

Я не могу ничего сказать Логану, хотя он мой брат-близнец.

Я понимаю, что у него самого все висит на волоске – я еще никогда его таким не видела.

Логан боится за меня, я уверена. И винит во всем себя. Ведь, несмотря на его знания и связи, он не смог разрешить проблему сразу же.

Мой брат был сильным ради меня столько раз, что я давным-давно сбилась со счета. А теперь – моя очередь. Я смаргиваю слезы. Собираю волю в кулак и напоминаю себе об одной вещи.

Я всегда была права. Мои сны – это не просто сны. Мое «безумие» не так уж безумно, потому что демоны существуют.

И Мидас существует. Я тут родилась. Я должна была вернуться сюда, потому что была создана здесь.

Так сказала моя мама.

Я справлюсь.

А если я с чем-то не могу справиться, например со смертью Клео, от одной мысли, о которой у меня перехватывает дыхание, – я разрешаю себе подумать об этом позже. Когда я буду чувствовать себя в безопасности. Когда выберусь отсюда, а очередной кошмар, который не идет ни в какое сравнение с моими снами, наконец закончится.

Я не могу позволить себе даже думать о том, что может быть другой исход.

Потому что я должна продержаться.

И когда приезжают полицейские, чтобы отвезти меня в окружную тюрьму, я не сопротивляюсь. Я не говорю ни с кем о том, что произошло. Я в основном помалкиваю. И отчаянно стараюсь быть смелой.

Окружная тюрьма действительно получше, чем следственный изолятор, и все бытовые проблемы, которые у меня там возникли, как ни странно, уже решены. Правда, мои сны никуда не денутся, но я говорю себе, что все будет замечательно. Я уже приняла душ, пусть и не такой комфортный, к которому привыкла. Да, тут довольно шумно, прямо как в тюрьмах, которые я видела по телевизору, но и это нормально.

Во вторую, очень долгую ночь в тюрьме мне снится Клео. Она окровавленная и растерзанная, но стоит рядом со мной. По ее лицу течет кровь, она что-то говорит, но я не могу понять что. Ее голос слишком тихий, и я заглушаю Клео своими всхлипами.

Я пробуждаюсь. По моим щекам текут слезы, получается, я всхлипываю не только во сне, но и наяву. А потом я понимаю, что в камере кто-то есть. Я резко вскакиваю и чувствую себя куда менее храброй, чем накануне…

– Логан. – Я вытираю щеки и смотрю на брата.

Не хочу, чтобы он беспокоился еще сильнее, поэтому выпаливаю:

– Мне приснилась Клео.

– Мне жаль, – произносит Логан, но он ведет себя как-то… странно. Почти отрешенно. – Тебя сейчас выпустят. – Но он не радуется.

Я в полном недоумении.

– Что случилось?

– Убийца сознался, – говорит Логан, но отнюдь не с торжеством, а стиснув зубы. Он в ярости.

– Кто?

Логан молчит. Он не хочет говорить. Это совершенно очевидно.

– Да что с тобой, блин, происходит, Логан? Ты…

– Нора. – Он бросает ее имя между нами, словно бомбу.

Я моргаю.

– Что случилось с Норой? Что ты…

Темные глаза Логана вспыхивают.

– Это Нора, Лекси. Она сдалась полиции.

Глава 25

Волна облегчения, нахлынувшая, когда Логан вывел меня из тюрьмы на свет божий, накрывает с головой – и исчезает еще даже до того, как за мной закрывается дверь, сменяясь таким же сильным чувством вины.

Потому что я, конечно, на свободе – а вот Нора нет.

– Зачем она это сделала? – спрашиваю я у Логана на ходу. И моргаю, борясь со слезами.

Откуда они взялись, – потому что я действительно плачу или потому что осеннее солнце кажется невыносимо ярким после тюремной камеры, – я не знаю.

Логан так напряжен, словно его челюсть вот-вот разломится пополам.

– Вообще, блин, не представляю.

– Но ты ее вытащишь, – говорю я скорее для того, чтобы подбодрить себя. – Ты все исправишь.

Логан все исправляет. Моя жизнь – лучшее тому доказательство.

Но хотя он твердой рукой ведет меня к просторной парковке, которую я не видела, когда сидела в наручниках на заднем сиденье полицейской машины, он ничего не отвечает. И чем дольше длится пауза, тем неспокойнее мне становится.

Я сумрачно смотрю на брата.

– Ты вытащишь ее. Ты же всегда так делаешь.

Он не отвечает на мой взгляд.

– Она призналась, Лекси. Я мало что могу сделать, когда у нас – явка с повинной. Вот почему я ее, блин, всеми силами отговаривал. Но она была очень решительна. Даже притащила чертов окровавленный кардиган, который тебе одолжила, и притворилась, что она была в него одета.

Я не могу вообразить Нору, сидящую в тюрьме. Ведь здесь роба, воняющая отбеливателем, флуоресцентные лампы и шум. Я замираю как вкопанная.

– Я вернусь.