Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Солдатам Красной Армии импонировало то, как Павлов захватил дом, но при этом они также восхищались умением Наумова удержать его. Пропагандистское решение раздуть роль Павлова в его последующей обороне и совершенно вычеркнуть из нее Наумова стало значительной исторической несправедливостью.
«Отражая немецкие атаки, Наумов сражался плечом к плечу с остальными бойцами, – отмечает Потанский. – Он был истинным героем». Иван Щилаев соглашается: «Наумову даже не нужно было кричать: «За Родину!» Он сам был олицетворением этого призыва. Он всегда был в гуще боев, и его смелость передавалась остальным». Писатель Константин Симонов провел много времени с 13-й гвардейской дивизией в период битвы, и его повесть о боях за дома в Сталинграде «Дни и ночи» точно передает суть подобного руководства: «Пожалуй, сказать, что в эти часы он ими командовал, было бы не совсем верно. Он был рядом с ними, а они и без команды делали все, что нужно. А нужно было лишь оставаться на месте и при малейшей возможности поднимать голову, – стрелять, без конца стрелять по ползущим, бегущим, перепрыгивающим через обломки немцам».
Наумов отважно вел себя в боях, и его гибель произвела впечатление на каждого. 24 ноября гарнизону Дома Павлова было приказано развернуть атаку через площадь и отбить у немцев соседний опорный пункт «Молочный дом». «Это было очень сложной задачей, – рассказывает Щилаев. – Они сумели взять его, но у них не было достаточной огневой поддержки, и немцы быстро начали контратаку. «Молочный дом» представлял собой совершенно иное здание, и большая часть нашего гарнизона была убита и ранена. В ходе этого ужасного боя Павлова унесли на носилках, рядом с Ильей Вороновым, другим знаменитым защитником Дома Павлова, взорвался снаряд, в его теле обнаружили двадцать один осколок, но каким-то чудом он остался жив. Наумов пытался организовать действия бойцов, но был убит на глазах у всех».
Израненные остатки перегруппировались и отступили в Дом Павлова. Наумов погиб на дальнем конце площади, который теперь контролировали немцы. Но бойцы не могли бросить своего павшего командира. «Мы поклялись, что не оставим его тело, – вспоминает Потанский, – даже если погибнем все ради того, чтобы его забрать». Каждый выбрался наружу и медленно пополз через площадь. Когда немцы открывали огонь, бойцы прятались за телами убитых. Наконец они нашли Наумова. Потанский продолжает: «Охватившая нас радость тут же сменилась отчаянием. Мы не могли поднять его тело и оттащить его обратно к дому, не став при этом легкой мишенью для врага. Мы находились прямо у них под носом. Но одному из бойцов пришла в голову замечательная идея: использовать веревку. Мы обвязали Наумова несколькими длинными отрезками веревки и начали медленно и осторожно тащить его на нашу сторону площади. В конечном итоге мы внесли его в Дом Павлова. Мы положили его тело на шинель и отнесли в подвал, мы вырыли ему могилу и устроили надлежащие похороны. Солдаты стояли и плакали».
Щилаев отмечает: «Похороны Наумова стали крайне значимым моментом, хотя он и не упоминается в историях битвы. Они больше, чем что-либо другое, символизировали решимость не отдавать врагу Дом Павлова. Вскоре после этого капитан Драган прибыл с пополнением и принял командование».
Опорные пункты
Дом Павлова был опорным пунктом с обширной внутренней системой обороны. Чуйков объяснял, как работала эта система: «Центром сопротивления становились базовые позиции армии, включая несколько домов-«крепостей». Здания, особенно сооруженные из хорошего камня и кирпича, становились опорными пунктами и соединялись друг с другом траншеями».
Дом Павлова был укреплен в период, когда создавались центры сопротивления. «Раньше наши командиры проливали кровь бойцов, чтобы остановить немцев, мы предпочли использовать колючую проволоку», – говорил Чуйков Гроссману.
Армейский приказ номер 179 был издан 1 октября 1942 года: «Каждый окоп и каждый блиндаж должен быть укреплен, каждое здание должно стать неприступной крепостью. Для выполнения этой задачи должны быть возведены новые оборонные сооружения, здания и дома нужно превратить в огневые точки, оснащенные тяжелыми пулеметами, провести к ним линии связи и установить минные поля и колючую проволоку. Также наши опорные пункты должны быть оснащены противотанковыми ружьями и минометами».
Затем Чуйков приводит сильное сравнение, которое должно захватить мысли солдат: «Цель всех этих мер – сделать нашу оборону нерушимой, чтобы каждая свирепая атака фашистов разбивалась о наши укрепления, как морские волны о гранитную скалу».
Дом Павлова был соединен траншеями с другими опорными пунктами – Домом Заболоднева и мельницей позади него. Таким образом, Дом Павлова можно сравнить со скалистым мысом, выступавшим перед основными линиями обороны русских. Не случайно в приказе номер 179 он получил кодовое имя «Маяк». «Такое название абсолютно справедливо, – рассказывает Мережко. – Это была превосходная господствующая высота, с которой можно было простреливать территорию в радиусе одного километра».
Выбор Чуйкова был верным. «Я понимаю, почему наши командиры придавали такое значение этому зданию, – рассказывает один из его защитников. – С высоты четвертого этажа просматривалась не только вся площадь 9 Января, но и развалины позади нее. Он как бы втыкался в гущу немецких укреплений. Слева и справа от нас были немцы. И только позади нас у мельницы была территория, занятая нашими бойцами».
Мельница представляла собой
- Продается планета (сборник) - Альфред Бестер - Юмористическая фантастика
- Крылья ночи (сборник) - Урсула Гуин - Космическая фантастика
- Неувязка со временем - Сирил Корнблад - Научная Фантастика