Читать интересную книгу "Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек"

сторону кого угодно, если что-либо посулит? Но я в это не верю.

Я считаю, что зло может быть заманчивым, но только в том случае, если ты уверен, что оно говорит тебе правду.

Я знаю достаточно финансовых гуру и политиков, ведущих предвыборные кампании, чтобы понимать: зло никогда не говорит правды, если ему хватает кучи вранья.

Я молчу. Гаррисон качает головой. Он не то чтобы досадует, но испытывает схожее чувство. Наверное, нечто вроде моего любимого разочарования.

– У всех нас есть слабые места, Лекси, – тихо говорит Гаррисон. – Их нужно знать. Иначе Пир воспользуется ими и погубит тебя. – Звучит как предупреждение.

Мне тревожно. Но я пока не знаю, что сказать.

– А что заставило бы вас задуматься о сделке? – спрашиваю я, ища совета. Или какого-нибудь намека на то, какого ответа он ждет.

Гаррисон сразу меняется в лице, и на мгновение я даже пугаюсь.

Но прежде чем Гаррисон успевает открыть рот, а я – заявить, чтобы он не отвечал, ведь я уже не хочу знать, мы слышим голос:

– Эй, дедушка, Лекси не… а, вот ты где!

К нам направляется Джек, и меня накрывает волна облегчения – по многим причинам. В частности, это один из ответов на вопрос: «Что заставит тебя танцевать с демонами?»

Ну и я в целом рада его видеть: менее привлекательным он точно не стал.

Сегодня на нем кожаная куртка, в которой его плечи выглядят просто потрясающе. А его настороженные, притягательные зеленые глаза реально встречаются с моими – впервые за несколько дней, хотя я каждое утро провожу на кухне закусочной.

Он поднимает большой палец и показывает им на дверь.

– Лекси, нам надо проехаться, – говорит он. Как будто он главный. Во всем мире.

И для меня – тоже. Но я приподнимаю бровь.

– Нам?

– Нора беспокоится из-за Клео, но не может сейчас уйти из магазина. Марлин как-нибудь несколько часов без меня управится. Я бы поехал к Клео один, но мы всегда начинаем друг на друга орать.

Он рассматривает меня – без каких-либо намерений, уверяю я себя, когда мои щеки краснеют. Больше похоже на научный интерес.

– Думаю, при тебе она орать не решится.

– Мы заняты, – возражаю я, взмахивая дневником, который держу в руке. – Я вот-вот должна была узнать, смогла ли Эдна Мария Дарлинг спасти лучшую рубашку мужа от бесчестья и пятен.

Взгляд Джека становится несколько более заинтригованным – но я предполагаю, что чисто исторического толка. Вдруг пятновыводитель Эдны Марии Дарлинг – кодовое сообщение для охотников на демонов, которое я не могу расшифровать? Уверена, Джек мне объяснит.

– Я привезу тебя обратно, – обещает он. – Нам нужно успеть к ней до начала дневных летных уроков. – Он отворачивается, словно нетерпеливо ждет, что я сейчас вскочу и ринусь к нему.

Я хочу именно так и поступить. Однако лишь отчасти – поскольку не прочь чем-то помочь Клео. Тем не менее я не из тех девушек, которые бегают за мальчиками как щенята. Кроме того, я еще до сих пор многого про Джека не поняла.

Не изменил ли он свое отношение ко мне после того, как прочитал блокнот с долбанутыми снами, с враждебности на неприкрытую жалость?

– Выйду через несколько минут, – надменно отвечаю я.

Он раздраженно кряхтит и уходит. Я забираю дневники, которые дал мне почитать Гаррисон: ни один из них не пробуждает во мне воспоминаний, как надеялась Нора.

Ну да, я смотрю Джеку вслед. Мое воображение слишком разыгралось. Мы что, поедем в аэропорт на мотоцикле? Я обхвачу его за талию?

– Джек желает только добра, Лекси, – говорит Гаррисон, прерывая мой сон наяву. Он усмехается. – Он славный. Но дам тебе совет, хотя мои слова могут прозвучать резко… Будь осторожна, Лекси.

Мои щеки вспыхивают, и я не успеваю ничего с собой поделать. Он что, читает мои мысли, в том числе и неуместные?

– О чем вы?

– Он готов пожертвовать чем и кем угодно, чтобы найти нужный ему ответ. – Гаррисон смотрит на меня, его глаза мрачны и серьезны. – Кем угодно.

У меня по спине бегут мурашки. Я, конечно, понимаю, что в Мидасе это совершенно обычное дело, но я растеряна. Ситуация кажется мне странной и запутанной.

Я знаю, что Джек скрывает какую-то тайну, хотя и не должен был. У него мой блокнот со снами, и он явно не нашел нужных зацепок, которые хотел бы обнаружить, а Гаррисон не знает о записях.

Может, стоит рассказать Гаррисону?

С другой стороны, я не люблю предупреждений (даже самых доброжелательных), с помощью которых меня пытаются якобы защитить.

Я выдавливаю улыбку.

– Я всегда осторожна, – весело говорю я. Это ложь сразу во стольких смыслах, что мне даже смешно становится.

Он улыбается в ответ – открыто и приветливо. Я не понимаю, что же со мной не так. И почему Джек вообще от него что-то скрывает?

– Не забудь книги о сиротских поездах.

– Да, точно, я приду и заберу, когда мы вернемся, – говорю я ему и надеюсь, что мы оба забудем об этом обещании. Потом машу рукой и выхожу из антикварной лавки – толпа туристов уже рассосалась.

А вот Джек – здесь. Ждет рядом со своим байком. Раньше я думала, что у него машина. Знаете, такой здоровенный пикап, который громко шумит и изрыгает столько дыма, словно ему вообще наплевать на любую экологию.

– Только не говори мне, что раньше никогда не ездила на мотоцикле, – говорит он таким тоном, будто прежде я хвасталась, какая я крутая байкерша, а теперь вдруг испугалась.

Я понимаю, почему у него сложилось такое впечатление: ведь я изумленно разглядываю мотоцикл, округлив глаза.

Хотя, кстати, проблема в другом: я видела байк в минуты весьма яркой фантазии наяву, случившейся на глазах у его дедушки.

Да и его грубый тон заставляет меня выпрямиться.

– Ой, да ладно. Я ездила на мотоциклах на таких оживленных дорогах, какие ты и представить себе не можешь, в городах, о которых ты, наверное, и не слышал.

– Круто, – бормочет он.

Я его оскорбила?

Потом Джек запрыгивает на мотоцикл легким, плавным движением. Почему оно настолько завораживающее? Он смотрит на меня непроницаемым взглядом:

– Едем.

– Но ты боишься быть рядом со мной.

Его глаза вспыхивают, потом мрачнеют. Он внимательно смотрит на меня; я по-прежнему стою у бордюра.

– Я пытаюсь посадить тебя на мотоцикл. Если тут кто-то чего-то и боится, принцесса, так это ты. А теперь едем. Часы тикают. – Джек достает из седельной сумки шлем и протягивает мне.

И он не то чтобы неправ. Не знаю, боюсь ли я, но некое чувство мешает мне нормально шевелиться. Но в итоге я беру шлем, надеваю его