Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

глаза лопнут от натуги. Вахтенный механик (мой командир дивизиона) жук тёртый, говорит:

– Скокни-ка, Эдуард, в мою каюту, я там блокнотик свой забыл.

Категорически запрещено в море покидать свой боевой пост. Только мёртвым. Я пулей выскакиваю в восьмой отсек и начинаю там кататься по полу. Вахтенный отсека интересуется, не позвать ли мне доктора. Сквозь слёзы рассказываю ему историю. Начинаем кататься вдвоём. Из кают выходят разбуженные подводники и интересуются, что за хрень? Рассказываем. На полу заканчивается место от валяющихся подводников. Отсмеялся, взял себя в руки. В центральном уже только наши остались: командир, замполит, вахтенный механик, боцмана на рулях и штурмана с акустиками по своим рубкам. Скромненько потупив взор, усаживаюсь на своё место и начинаю с умным видом клацать кнопками. Не, ну я вижу, что на меня все внимательно смотрят. Но вдруг просто так, на профессионализм мой любуются? Подходит командир и кэ-э-э-эк даст мне оплеуху:

– Давай рассказывай, сидишь тут, время тянешь!

Рассказал. Командиру врать не принято у моряков. После этого минут пятнадцать лодка была абсолютно неуправляемой на глубине ста двадцати метров. Ржали, брызгаясь слезами и слюной, все – командир, замполит, боцмана на рулях, штурмана и акустики в своих рубках.

– Спасибо, Эдуард, – сказал командир, пожимая мне руку, – от души! Вам с Андрюхой по благодарности от меня с занесением в личное дело за высокий профессионализм и флотскую смекалку!

Никогда не обижайте подводников. Очень уж мстительная фантазия у них развита.

Флаг

История эта произошла в тот день, когда к нам в Заполярье пришло лето. Не то, которое календарное, а настоящее: с жарой, тишиной и гладким, блестящим от солнца морем. Тучи уплыли в Норвегию, чайки улетели на помойки, а вся подсменная вахта валялась на корме, жаря свои белёсые тельца под ультрафиолетом и торопясь получить тот чудесный северный загар с зеленоватым оттенком.

Мне, как дежурному по кораблю, валяться не полагалось, а полагалось бдеть, хоть и воскресенье на дворе. Поэтому телефонный звонок меня несколько удивил.

– Восемьсот шестой бортовой, дежурный…

– Эдуард, – перебил меня командир, – а что за лежбище морских котиков у нас на корме?

Странно, чего бы это командир забыл в дивизии в воскресенье?

– Так это подсменная вахта, тащ командир, усиливают организм витамином D по рекомендации врача.

– Точно только подсменная?

– Тащ командир, да я бы забоялся один внутри-то сидеть.

– Короче, загоняй всю эту вакханалию вниз и остальных, кто на борту, в центральном собери, я минут через десять буду.

Прибыл даже вместе с интендантом Лёней. Что-то, видимо, намечается.

– Спасибо, что хоть оделись, товарищи отдыхающие! Значит, дело такое. Во флотилии сейчас находится начальник штаба военно-морского флота. Изъявил желание посмотреть на «Акулу». Просил жопы не рвать и не усердствовать: пирс не красить и ковры не стелить. Он так, ради любопытства.

– Что, – решаю я уточнить на всякий случай, – и швартовые на беленькие менять не будем?

– Кто будет пиздеть, тот прямо сейчас пойдёт.

– Дык я один не справлюсь, они же тяжёлые!

– А ты языком. Языком-то своим справишься по-любому. Короче. Приборку организовать быстренько, всё помыть и одного Лёне в помощь для организации фуршета. Вопросы?

– Сан Сеич, – деликатно закашлял штурман Андрей, – положено как бы его флаг поднимать, когда он на борт прибывает!

– А зачем мне эта лишняя информация? У тебя боцмана в подчинении, пусть поднимут.

– Так нет у нас его на борту – не получали такой!

– Андрей, значит, когда Эдуард скомандует: «Флаг начальника штаба поднять!», залезешь на флагшток и будешь оттуда орать дурным голосом: «Я флаг начальника штаба флота!» Ну, мне сказать тебе «позвони в дивизию и спроси» или ты просто позвонишь в дивизию и спросишь?

Андрей звонит в дивизию.

– Нет у них тоже такого флага.

– Андрей!!!

– Понял.

Андрей звонит в штаб флотилии, там тоже такого флага нет.

– Ладно, – говорит командир, – на флот уже не звони. Неси книжку, покажи, как он хоть выглядит.

Глядим в книжку.

– Да… Замысловато выглядит, – тянет командир, – надо что-то думать. Значит, так. Штурман, неси Андреевский флаг новый и фломастеры какие-нибудь, Лёня неси простынку белую, ножницы и нитки с иголками. Будем творить.

Ну, разложили Андреевский флаг на столе, вымеряли линейкой пропорции (целый инженер же с высшим образованием в группе нашёлся!), вырезали квадраты из простынки, пришили почти аккуратно белыми нитками. Сидим – любуемся.

– Ну что, – потирает руки командир, – дело за малым осталось! Два якорька да веночек изобразить! Штурман – к барьеру!

– А чего я-то? – удивляется штурман. – Я что, художник, что ли?

– Ну, во‑первых, раз я сказал художник – значит, художник! А во‑вторых, достаточно того, что во‑первых! И попререкайся мне ещё, так я вернусь к варианту твоего залезания на флагшток!

Ну, рисовали все, конечно. Подводники – они же как дети, а тут такая раскраска! И якорьки тебе красненькие, и веночек с бубочками – прям про этого начальника штаба забыли от творческого экстаза и неожиданного обретения своего художественного предназначения. Командир вокруг нас ходит и ценные указания раздаёт по нанесению правильных оттенков. Сотворили. Стоим, смотрим.

– Да, – резюмирует командир, – печальная картина-то вышла. Ладно, Эдуард, лезь на рубку и помахай мне им оттуда, а я с пирса погляжу. Может, с пирса не так страшно будет.

Лезу на рубку, разворачиваю над головой это уёбище.

– Ну и уёбище! – кричит командир с пирса.

– А флаг-то как? – кричу ему в ответ, чтоб разрядить обстановку.

– Еде-е-ет! – кричат из центрального. – Из дивизии позвонили!!

Командир поднялся к рубочному люку и проводит рекогносцировку на местности.

– Значит, Эдуард, когда он на трап встанет и я скажу «Смирно!», ты ори сразу дурным голосом: «Флаг начальника штаба флота поднять!», но при этом его не поднимайте, пока он до рубки не дойдёт. Потом, значит, он такой вот тут проходит, а я вот сюда стану и в люк его буду сразу подталкивать. А ты вот здесь встань и углы обзора ему закрой своей тщедушной тушкой. Эх, жалко, не Борисыч сегодня дежурным стоит!

И бежит к трапу встречать высокого начальника. А с ним, естественно, и свита его приехала, как положено – пятеро капразов каких-то московских. Они от наших-то сразу отличаются, за двести метров не ошибёшься. Важные такие