Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

которую я не мог себе позволить ни на секунду. Никогда. Тем более — сейчас, в ожидании больших событий.

* * *

Спустя три дня после ночного налета на КП, японская тактика изменилась. Вместо лобовых атак — мелкие уколы по ночам. Из темноты, с самых неожиданных направлений, слышался короткий, хлопающий звук выстрела из переносного миномета, и через секунду мина с воющим шепотом обрушивалась на окоп, на блиндаж, на склад.

Следом, пользуясь суматохой, из-за бугров выползали солдаты с подрывными зарядами на животах. Смертники. Большого вреда эти налеты не причиняли, но нервы у людей были на пределе. Командиры докладывали о падении боевого духа, о бессоннице.

Я вызвал к себе начальника разведки Конева и командира отдельного разведбата, майора Горшкова — коренастого, молчаливого аса своего дела, чье лицо было сплошным шрамом еще с Хасана.

— Хватит терпеть эти вылазки врага, — сказал я, разворачивая перед ними схему нейтральной полосы. — Будем охотиться. Товарищ Горшков, вам — карт-бланш. Отбирайте лучших. Снайперов, следопытов, мастеров рукопашки. Сформируйте пять мобильных групп по двенадцать человек.

— Задача? — коротко спросил Горшков, его глаза сузились, словно у старого волка, учуявшего дичь.

— Контрдиверсионные действия. Выход в нейтралку с наступлением темноты. Засады на путях вероятного проникновения. Охота на их охотников. Тактика — следующая.

Я достал из планшета свои чертежи, сделанные по памяти. Пришлось, конечно, адаптировать действия нашего спецназа в Афганистана учетом места, а главное — времени.

— Вооружение? — спросил Конев. — С трехлинейками не очень-то побегаешь, а пистолетов и ножей маловато. Разве что — гранаты…

— Гранаты — само собой, — кивнул я. — Но есть и еще кое-что… По моему запросу прибыла партия.

Я кивнул Воротникову. Тот выскочил и вместе с Тимохиным начал заносить длинные ящики. Шофер вскрыл один, а я достал странную на вид, но узнаваемую автоматическую винтовку с коротким изогнутым магазином.

— Автомат Федорова. 6,5-мм патрон, малая отдача, высокая точность на короткой дистанции. Идеально для ночных стычек.

Горшков взял автомат, привычным движением оценил вес, щелкнул затвором.

— Редкая птица. Но… уравняет шансы в ближнем бою. Берем.

Через две ночи «охотники» Горшкова ушли в степь. Я ждал донесений на своем КП. Первые результаты пришли под утро. Одна группа наткнулась на японских минометчиков, уходящих на свои позиции. В скоротечной, яростной схватке, где в ход пошли ножи и приклады «Федоровых», трое японцев были убиты, миномет захвачен. Наши потери — один раненый.

Вторую группу японцы попытались обойти с фланга, но напоролись на заранее выставленную снайперскую пару. Два выстрела — два трупа. Больше эту тропу противник не использовал.

И все-таки настоящий успех пришел на третью ночь. Группа старшего лейтенанта Крутогорова, используя мои тактические схемы, вышла в тыл к замаскированной позиции трех минометных расчетов.

Крутогоровцы не стали атаковать сразу. Дождались, когда к минометам доставили боекомплект, и ударили с тыла. Вспышки выстрелов «Федоровых» осветили степь на несколько секунд. Шестеро убитых, два исправных миномета, ящики мин. Наши обошлись без потерь.

Утром Горшков докладывал мне на КП.

— Тактика работает, товарищ комкор. Они уже боятся своей же нейтралки. Минометы замолчали.

Я смотрел на карту, где флажки наших засад теперь плотно усеяли нейтральную полосу.

— Не останавливаться, майор. Теперь они будут осторожнее. Значит, надо быть хитрее. Увеличить глубину вылазок. Научить их бояться не только нейтралки, но и подступов к собственным окопам.

Когда он ушел, я позволил себе глубже вздохнуть. Подживающая рана на боку отозвалась тупой болью, но на душе было легко. Мои уже добрались до Смоленска, так что об этом я мог не беспокоится.

Первый шаг к созданию той армии, которая не только обороняется, но и диктует противнику свои правила, был сделан. И эти парни на нейтралке, с их «Федоровыми» и моими схемами, были ее первыми бойцами.

* * *

«Эмка» цвета пыли резко затормозила у входа в мой КП, когда я вышел проветриться. Из нее вышел знакомый майор госбезопасности Суслов. Вид у него был подчеркнуто бесстрастный. За ним маячила пара молодых оперуполномоченных.

Я тормознул их на пороге блиндажа, не приглашая внутрь.

— Товарищ комкор, — откозырял Суслов. — По поручению Наркомата внутренних дел, явился для проверки хода выполнения директив по модернизации частей и изучению передового опыта.

— Опыта? — я не стал улыбаться. — Или просчетов, товарищ майор?

Его глаза сузились на долю секунды.

— Комиссия обязана дать объективную оценку, — он сделал паузу. — Всем аспектам деятельности.

— Ну что ж, раз поручено наркоматом, действуйте.

Следующие два дня Суслов, как крыса, всюду совал свой нос. Он побывал на огневой позиции новеньких «сорокапяток», где он молча, с блокнотом в руках, наблюдал, как расчеты отрабатывают новую схему подвижного заградительного огня.

В окопах, где бойцы чистили непривычные для него автоматы Федорова. Майор задавал вопросы командирам, но не о тактике, а о «морально-политическом состоянии», о «высказываниях командования», о «нештатных ситуациях».

Я знал, что Суслов проводит долгие часы с Кущевым. Начальник штаба, вечно озабоченный и осторожный, был идеальным объектом для обработки. И семена, брошенные майором, упали на благодатную почву. Я видел это по тому, как Кущев избегал моего взгляда, как напрягался, когда я отдавал очередной «неуставной» приказ.

Развязка наступила утром третьего дня. Суслов вошел в мой блиндаж без стука, в сопровождении своих людей.

— Товарищ комкор, могу я вам задать ряд вопросов?

— На предмет? — осведомился я.

— На предмет самовольного расформирования тылового автобата для создания неких «мобильных групп». На предмет нецелевого использования оружия, снятого с вооружения РККА, — он кивнул в сторону стоявшего в углу автомата Федорова. — На предмет получения вами ранения при невыясненных обстоятельствах. Прошу дать объяснения.

Он положил на стол мою же докладную о нападении на КП. На полях были карандашные пометки: «Проверить версию о внутреннем сговоре. Возможна инсценировка.»

Я медленно поднялся из-за стола. В боку еще побаливало.

— Объяснения? — мой голос прозвучал тихо, но в душном блиндаже он отозвался гулким эхом. — Вы хотите объяснений, майор? Поедемте. Я вам их покажу.

Я вышел из блиндажа, не оглядываясь. Суслов, после секундного замешательства, последовал за мной. Мы сели в мою «эмку» и поехали к передовой, к тому самому месту, где неделю назад шла ночная охота. Земля все еще была усеяна гильзами. Я указал на свежевырытую братскую могилу.

— Вот вам объяснение, товарищ майор. Сорок семь японских трупов. Два захваченных миномета. Противник отброшен, его тактика сорвана. Боевой