Читать интересную книгу "Materia Prima 1-8 - Вова Бо"

убьют на месте, потом отдежурят смену и лишь после этого уволокут труп. Потому что отлучаться во время службы на такие мелочи не положено. А на все вопросы ответят «не было распоряжения». И кто им что сделает?

Я мысленно прикидывал, как бы их поудобнее тихо вырубить. Но пришёл к выводу, что я, возможно, вообще не смогу их вырубить, не говоря уж про «тихо».

— Эй, — начал я громко возмущаться. — Мне Чад сказал отнести это в покои Светлейшему Артуру. Потому что дождь пришёл, а я что? Я должен выяснять, было ли распоряжение? Когда сюда Линкольн бегал выполнять приказы Светлейшего…

— Не было распоряжения, — парочка синхронно сделала шаг.

— А что я тогда Чаду скажу?

— Мы не знаем никакого Чада. Хватит тут орать, слуга!

— Чад, который в научном отделе работает. Он, между прочим, большая шишка, он формулы Форсайта составляет. Но доктор Уайт сказал, что из-за дождя…

— Ещё одно слово — и твоя голова в этом горшке окажется! Проваливай!

Внезапно дверь за их спинами открылась.

— Что за шум? — раздался спокойный голос. — Вы мешаете мне работать.

Чад. То есть Артур. Это был он. Темнокожий юноша с какой-то глупой причёской, из-за которой его голова походила на шарик. Подрос, окреп, обзавёлся эйбом и первыми морщинами, глаза уставшие.

Но в остальном выглядит довольно хорошо, одет в чистую белую одежду, штаны, длинная рубаха на тесёмках, на ногах мягкие обмотки. Исчезла даже болезненная худоба, которая была с ним ещё в нейрогенерации.

— Простите, светлейший, всего лишь служка ошибся…

— Я теперь вместо Линкольна, светлейший, — произнёс я, не забыв поклониться. — Он сильно промок под дождём и заболел.

Чад смотрел на меня оценивающим взглядом. Не знаю, что он слышал из моего экспромта до этого, но Линкольн был его посыльным, который доставлял мне записку. Ну а про дождь и так понятно.

— Пропустите. Мне как раз нужен человек, убраться в комнате.

— Не положено, светлейший, — произнёс мечник.

— Тогда сам иди убери. Там такая вонь стоит, что я сосредоточиться не могу. Или прикажешь мне самому это сделать?

Гвардейцы переглянулись. А я отметил про себя, что Чад неплохо вжился в роль светлейшего Спасителя. Вопрос в том, играет ли?

Гвардеец с жезлом достал из кармана что-то вроде пенсне, зажал его между пальцами и навёл на меня. Я почувствовал сканирующую волну и замер. Сердце пропустило удар.

— Что за руны? — спросил он строго.

— Какие руны? — икнул я.

— На горшке что за руны такие?

— А… Так это… Стандартные, на скрытие запахов, да чтоб тепло держало, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Проходи, — кивнул мечник.

— И будьте любезны, — процедил Чад, — отойдите подальше, ваша аура создаёт помехи оборудованию. Там слишком тонкие настройки.

— Слушаемся, светлейший.

Оба протопали мимо меня и остановились в конце коридора. Ну да, один фиг мимо них никто не пройдёт. Я же подхватил горшок и потащил его внутрь. Когда за мной закрылась массивная дверь, я наконец позволил себе выдохнуть.

Пронесло. Еще чуть-чуть — и спалился бы. Пришлось бы использовать запасной план, а вот он уже реально говняный.

Чад привёл меня в роскошные хоромы. Помнится, я пару раз жил в номерах гостиниц, предназначенных для богатеев. Похоже, владельцы тех гостиниц никогда не видели настоящих богатеев.

Потому что тут даже коридор был произведением искусства. Кость Земли — эйб-материал, напоминающий белый мрамор с тонкими синими прожилками, которые слегка светятся в темноте. В столице его не покупают за золото, а меняют по весу один к одному.

Светильники из Неонового Сильдонита — это живой кристалл, который светится при приближении человека. При определённых навыках им можно управлять через биополе. Бесполезная игрушка, но очень ценится богатеями, так как добывается только на втором слое глубины.

Ну и ковры, гобелены, множество картин, изображающих то звёздное небо, то ещё какие-то закорючки Форсайтовские.

— Поставь здесь, — приказал Чад. — И иди за мной.

Мы прошли через гостиную, в которой запросто поместился бы танк, поднялись по лестнице на верхний этаж. Это походило на мастерскую под куполообразной крышей. Один её сегмент сейчас был открыт, и в небо смотрела пузатая труба телескопа.

На столах вдоль стен я видел много мелких инженерных инструментов, плакаты с таблицами, диаграммами, цифрами. Повсюду в хаосе разбросаны толстые книги, свитки, журналы. А пол в центре выглядел как схема звёздного неба.

Интересно, на кой черт ему тут телескоп? Ничего же не видно из-за пелены.

— Здесь можно… — начал было Чад, но я приложил палец к губам.

Указал пальцем на стены в тех местах, откуда исходило сияние эйба. После чего достал огрызок мела и принялся чертить широкий круг. Чад напряжённо смотрел, но молчал.

Когда печать Тишины была завершена, я влил в неё энергию и активировал. Звуки пропали, отсечённые полупрозрачной пеленой купола.

— Кто ты такой? — спросил Чад.

Я молча посмотрел на него. Одновременно с этим возвращая пластику лица на место. Да, сейчас я не выглядел, как в нашу последнюю встречу, но это можно было списать даже на время и эйб. Последний так или иначе меняет тело, хотя лицо в меньшей степени.

— Рейн? Так и думал, что это ты, — прошептал Чад.

Мне показалось, или парень испугался при виде меня? Или это из-за метаморфоз. Сам-то Чад едва-едва преодолел первую ступень с упором в связь.

— Тебя слушают, но внутри печати можем поговорить спокойно, — произнёс я, подтягивая к себе кресло. Блин, удобное. И мягкое. — Давно не виделись, Чад.

— Что ты здесь делаешь? Тебя могут убить.

— Да ладно, — хлопнул я руками по щекам. — Какой ужас! Расслабься, получил твою записку. А ты неплохо тут устроился.

Я посмотрел на поднос с едой на одном из столов. Почти нетронут, мясо в грибном соусе уже остыло. Какая-то каша, ягодки, листочки, посыпано молотыми травами. Отдельно корзинка с хлебом, пара графинов, один с чистой водой, другой с соком или чем-то вроде. Отдельно тарелка с закусками и маленькое блюдечко с пирожным. Сверху заварной крем и вишенка.

Взял булку и разломал. Мягкая, корочка приятно крошится в руках, но мякиш буквально тает во рту. Мда, давно я не ел свежеиспечённого хлеба, который не отдавал бы тухлятиной или чем-то кислым.

— Записка? Рейн, я не отправлял тебе никаких записок. За мной следят двадцать четыре на семь, я без присмотра вообще не остаюсь.

— Как же? Твой горшочник нашёл меня. Линкольн, — Четверг вывел перед глазами текст записки, и я прочитал её вслух.

— Да, — задумался Чад. — Похоже на меня. Черт, значит, это был не сон.

— Ты о чём?

— Они влезли мне