Читать интересную книгу "Развод с прошлым - Марина Безрукова"

события дальше. А так у меня есть хотя бы небольшой шанс, что я успею всё объяснить Лауре.

Чай мы допили, перебрасываясь невнятными репликами о погоде и учебе. Вскоре я засобиралась домой. К бабушке уже не поеду, нет ни настроения, ни сил. Была бы возможность, прямо сейчас прыгнула в самолет и улетела.

Мысль о беде, которая вот-вот случится в семье Тимура, выжигала изнутри. Всё, о чем я мечтала, может превратиться в пыль. Останусь у разбитого корыта, и только потому, что моя мать не отбрила женатого мужчину. А как осуждала Яну! А сама?

Только-только я оказалась в кругу избранных, и быть так жестоко оттуда выкинутой?! От ярости мне хотелось топать ногами. Меня возненавидит Лаура. Тимур сразу же меня бросит. Он не станет общаться с дочерью той, которая увела отца из семьи. Или подумает, что это вообще был совместный план.

Мой пропуск в рай, ради которого я приняла все условия Тимура и терплю снисходительные замечания от Лауры, грозит быть аннулированным. Моя мать оказалась подводной миной, которая в одно мгновение может уничтожить мое будущее.

Если я ничего не сделаю — всё кончено. И есть только один способ попытаться предотвратить катастрофу. Показать Лауре и Тимуру, что я на их стороне.

Глава 39

Лаура

Я как раз выбирала, какую брошь приколоть к лацкану, когда внизу раздался звонок в дверь. Наверное, привезли вещи из химчистки. Я никак не отреагировала. Галина откроет и заберет.

Меня больше волновало, что лучше подойдет к твидовому жакету? Змейка с зеленым глазком-изумрудом или абстрактная композиция от одного модного ювелира? Больше я склонялась к переплетающимся в диковинную паутину золотым нитям. Или всё-таки?..

Отступив на шаг, попеременно прикладывала то одно, то другое украшение к груди. Нет, наверное, абстракция всё же лучше.

Послеобеденный свет лился сквозь витражи, подсвечивая голубым и розовым туалетный столик и флаконы духов. За ними — стройный ряд матового стекла с золочеными дозаторами — приватная линия ухода от швейцарского косметолога. Кисти из белки, палитры теней и румян и всего одна помада, но идеально оттенка подобранная специально под мой тип. В глубокой тарелочке от Фаберже — повседневные украшения, рядом — в такой же рамке семейная фотография.

Снизу послышался сдержанный голос Галины, удаляющиеся шаги, и наступила тишина.

Я сбрызнула запястья любимым ароматом с нотками жасмина и поправила волосы. Готова. Найля пригласила на ланч, где я планировала встретиться с подругами, обсудить последние сплетни и похвастаться новым жакетом.

— Лаура Линаровна, это вам, — встретила внизу Галина с серебряным подносом в руках. На нем лежал плотный кремовый конверт без логотипов.

Я с любопытством подцепила конверт ногтями. Что это? Неужели документы на ту маленькую галерею, которую я присмотрела? Айдар, оказывается, не забыл. Отголоски забытого тепла окутали сердце.

Я подошла к окну, взяла со столика украшенный горным хрусталем нож для бумаг. Лезвие без звуков рассекло плотную бумагу. Вынула стопку листов, улыбаясь, поднесла к глазам первый, а дальше весь порядок, все планы на этот уютный солнечный день разлетелись вдребезги.

Смысл строк, которые я прочитала, дошел до меня не сразу. Несколько секунд я просто вглядывалась в буквы: исковое заявление о расторжении брака. С раздраженным недоумением, словно мне прислали ошибочный счет, принялась читать дальше.

Чушь какая. Я повертела листок. Михаил решил неудачно пошутить? Но первое апреля давно прошло. Надо сказать Айдару, что эти глупые розыгрыши неуместны. Что за детский сад? — фыркнула я себе под нос. Никто не испортит мне грозящий стать очень интересным день. И всё же задрожало что-то внутри, заныло, как колено перед дождем.

Кинув бумаги на столик, я накинула пальто и, поигрывая ключами от своего мерседеса, вышла из дома.

— Лаурочка, ты сияешь! Новый жакет? — воздушные поцелуи запорхали вокруг моих щек.

Официант уже подвинул специальный пуфик — Hermès Birkin опустился на гладкую поверхность. Меню знаем наизусть.

— … только сегодня без трюфельного масла, пожалуйста…

— … что-то моцарелла… резиновая. У вас сменился поставщик?

— Дорогой, я на ланче с девочками, перезвоню позже…

Хрустальный приглушенный смех, пальцы, легко качаются ключиц, едва заметный кивок в сторону знакомого лица.

Разговор от детей перетек к последним покупкам и поездкам, а затем к самому интересному: к сплетням.

— Вы слышали про Юльку? — снизив голос, начала Найля. — Ставицкую?

— Слышала краем уха, — кивнула Анжела. — Неужели правда? Говорят, муж завел пассию из балетных. В нашем театре фуэтэ крутит.

— Не просто завел! — округлила глаза Венера и оглянулась. — Он уходит! Подал на развод! А Юлька в полном шоке, бедняжка. В четверг даже на пилатес не пришла, представляете?

В воздухе повисло лицемерное сочувствие. Каждая осмысливала эту новость, примеряла на себя и отбрасывала, как опасное насекомое.

— Ну что ж, — сказала я, покручивая стакан с минеральной водой. — Она сама виновата. Запустила себя. Помните, на приеме у мэра? Платье на два размера меньше, жемчуга какие-то, как у продавщицы. Неудивительно, что мужчина на таком фоне отправился на поиски легкости и свежести. Эта балерунья, небось, ноги циркулем раздвигает. Не то что Юлькины сардельки.

— И как она пропустила? — вздохнула Найля. — Надо же такой слепой быть. Эта девица еще год назад стала лайки Вове ставить. Всё же на виду было! Я еще Юльке намекала, а она отмахивалась!

— Теперь станет бывшей, — с легким сожалением прокомментировала я, поглядывая по сторонам. — Вылетела из обоймы. Не удержала, что поделаешь. Мозг надо было включать, а не рыдать над фотками из благотворительных фондов и деньги пачками переводить.

И тут же кольнула мысль о том дурацком розыгрыше, который принесли мне сегодня в конверте. Вот был бы номер, если бы это было всерьез! Это же мне бы сейчас кости эти клуши мыли!

— Нужно быть мудрее, — я продолжила, чтобы отвлечься. — Нельзя давать слабину. Ни себе, ни во внимании мужчине. Они же, как дети! Любят, когда для них стараются.

Подруги закивали в унисон. С ними, да и со мной такого уж точно случиться не может.

Поболтав еще немного, собралась, заехала в два бутика и к портнихе, и наконец оказалась дома. Распечатанный конверт по-прежнему лежал на своем месте. Выбрасывать сразу не стала. Пусть Айдар полюбуется.

— Ну, объясняй, — сказала я, когда Айдар показался в дверях. — Что за театр? Нервы мне решил пощекотать? Не смешно, — я взяла конверт и помахала им, как флажком.

Айдар молча снял пальто, повесил, причем проделал всё медленно и тщательно. Словно тянул время. Потом повернулся ко мне. На лице не было никаких эмоций. Бесстрастная маска, с которой стерли