Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

нации. В коридоре его поджидал Шелленберг. Гиммлер взял оберштурмбанфюрера с собой на всякий случай, но обошлось без его участия.

— Вас можно поздравить с удачей, рейхсфюрер? — осторожно спросил начальник IV управления РСХА.

— Мюллера освободят, — ответил тот. — А Канарис теперь у нас на крючке.

Они быстро пошли к выходу. В подвале Рейхсканцелярии, в сырой бетонной камере, глава Гестапо томился в ожидании, который верил, что рано или поздно выйдет на свободу. Ведь Гиммлер не бросает в беде нужных ему людей.

— Передайте Генриху, — сказал рейхсфюрер на прощание Шелленбергу, — пусть готовится. Скоро у него будет много работы.

— С адмиралом?

— С адмиралом. И не только.

Штаб Западного фронта, освобожденная Варшава. 12 октября 1941 года.

Я сидел за столом в кабинете бывшего генерал-губернатора Ганса Франка, куда мы перенесли свой штаб. На стенах еще недавно висели портреты Гитлера и прочая нацистская атрибутика, но ее выбросили и уже завесили оперативными картами.

— Товарищ командующий, — обратился ко мне Маландин, войдя без стука. — Только что поступило донесение от Ватутина.

Я поднял голову. Начальник штаба, как всегда, выглядел максимально сосредоточенным. Морщины, оставленные многочисленными заботами, собрались на лбу, но в глазах его читалось удовлетворение.

— Что там, Герман Капитонович?

— Донесение из штаба Юго-Западного фронта, — ответил Маландин и протянул листок.

«Товарищу заместителю наркома по стратегическому планированию, — говорилось в нем. — 11 октября 1941 года войска Юго-Западного фронта овладели городом Перемышль. Противник потерял до десяти тысяч человек убитыми и ранеными. Взято в плен около пяти тысяч солдат и офицеров. Взято много трофеев, среди них танки, орудия, склады боеприпасов. Наступление продолжается. Ватутин».

Я положил листок на стол, закурил.

— Перемышль наш, — сказал я. — Теперь Ватутин может развивать успех.

— Немцы отходят за Сан, — подтвердил начштаба, — но они подтягивают резервы из Венгрии. Ватутин запросил у Ставки авиацию для ударов по переправам.

— Правильно. Полагаю, что Василевский поддержит… Что у нас по другим направлениям? — спросил я. — В частности, у Попова?

— Северо-Западный фронт ведет бои за Таллин. Город еще не сдан, но, по докладам Маркиана Михайловича, немцы эвакуируют штабы и склады. Думаю, в ближайшие дни падет.

— А что с выходом к границе Восточной Пруссии?

— 8-я армия Любовцева закрепилась на кенигсбергском направлении, но немецкие контратаки сильны. Попов запросил у Ставки подкрепления.

— Надеюсь, дадут, — сказал я. — Нам сейчас нельзя ослаблять натиск ни на одном направлении.

Я верил в успех Рабоче-Крестьянской Красной Армии, но нельзя было недооценивать немцев. Рано или поздно, они очухаются и, вполне, могут оказать нам сопротивление достаточно мощное, чтобы замедлить наше продвижение.

— Георгий Константинович, — прервал мои мысли Маландин. — Что будем делать с Варшавой? Город освобожден, но польское подполье весьма неоднородно. Надо как-то поддержать товарищей коммунистов.

— Поддержим, чем сможем, но вообще-то это задача партийного руководства, — ответил я. — Наша задача — наступать дальше.

Я провел пальцем по карте от Варшавы до Берлина. Пятьсот километров до вражеского логова. И не просто полсотни километров лесов, рек, городов и хуторов, а пятьсот тысяч метров чужой земли, укрепрайонов и крепостей.

— Герман Капитонович, — сказал я. — Готовьте приказ. Западный фронт начинает наступление на Познань.

Начштаба кивнул.

— Вас понял, товарищ командующий, но нам бы тоже не помешали подкрепления.

— Ставка подбросит, — сказал я. — Мы доказали, что можем решать задачи даже раньше, чем обещали сами. Пока немцы на нашем участке деморализованы, надо не дать им опомниться.

— А как же фланги? — спросил Маландин.

— Фланги прикроют Попов и Ватутин. Их задача — не дать немцам перебросить резервы к Берлину. А мы… — я провел жирную красную стрелу от Варшавы до столицы Рейха, — мы пойдем на запад. Быстро, жестко, не останавливаясь.

Начальник штаба кивнул. Он уже привык к моему стилю командования, но по глазам его я видел, что ощущение некоторой нереальности происходящего не оставляет его. Знал бы он насколько малореальным все это кажется мне!

— Приказ будет исполнен, товарищ командующий, — сказал Маландин.

— Вот и хорошо.

Я взял листок с донесением Ватутина. Перемышль сыграл важную роль в Первой Мировой войне. Это помнил даже не я, а тот Жуков, сознание которого замещено моим. И сейчас это был первый крупный польский город, освобожденный Юго-Западным фронтом.

— Свяжите меня с Ватутиным, — приказал я начальнику связи.

Через несколько минут в трубке раздался голос командующего Юго-Западным фронтом.

— Слушаю вас, Георгий Константинович.

— Поздравляю с победой, Николай Федорович. Перемышль — это важно.

— Спасибо, товарищ командующий. Позвольте и вас поздравить. Варшава, пожалуй, поважнее будет.

— Благодарю, но как говорил поэт, сочтемся славой, ведь мы свои же люди… А теперь к делу. Западный фронт наступает теперь в сторону Познани. Вы должны прикрывать мой левый фланг. Не дайте немцам ударить с юга.

— Понял. Мы выйдем к Карпатам и закроем перевалы, но для этого мне нужны люди и снаряды.

— Люди и снаряды будут. Держите связь с Василевским. Он координирует снабжение.

— Держим. Обещал.

— Не хочется лезть в горы, Николай Федорович?

— Не хочется, Георгий Константинович, но нельзя оставлять фрицам эту лазейку.

— Это верно. Берегите себя!

— Вы тоже. До свидания!

— До встречи в Берлине!

Полигон Капустин Яр, Астраханская область. 12 октября 1941 года.

Осеннее небо над степью было холодным и серым. Горизонт здесь был плоским, как столешница, и только на юго-востоке маячила едва заметная гряда холмов. Изредка поднимающийся ветер вздымал облака пыли.

Колючие шары перекати-поле срывались с места и катились по кочкам, покуда их не останавливало ограждение. Тогда они цеплялись за еще более колючую проволоку. А если и она их не останавливала, то выкатывались за бетонные блоки вокруг стартовой площадки.

Главный конструктор Сергей Павлович Королев стоял у смотрового окна бункера, впившись пальцами в рукояти перископа, внимательно наблюдая за подготовкой к старту первого, действительно важного изделия.

Рядом маячил его заместитель Глушко. А более молодые инженеры, вчерашние студенты Пилюгин и Мишин, оставались на площадке. Разумеется, во время старта их прогонят в укрытие, но сейчас они хотели лично убедиться, что все готово.

— Тридцать секунд, — объявил голос из репродуктора.

— Кто-нибудь уберет этих идиотов с площадки? — раздраженно спросил Королев, не оборачиваясь.

Словно услышав его, по бетонке как