Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

вот тебе и ниточка, Толик: положи свою половинку в карман – пуговицу пришьешь.

На пустой улице Толик курил и думал, что странно то, что ему одновременно и грустно, и нет: немножко даже и всплакнуть хочется, с одной стороны, а с другой – как зуб вырвали – хоть зуба и жалко, но болеть перестает. Хотя откуда вот оно взялось именно сейчас? Женщины после Лены у Толика были – разные и на разное время, но ни одна из них не задержалась, да и Толик ни одну не держал. Домой идти расхотелось и совсем расхотелось одиночества, а у доктора Саши в окне горел свет. А зайду-ка, спрошу у старого разведенки – как оно, в разведенках-то.

– Заходите, – закричал Саша в ответ на звонок, – мне некогда к дверям подходить!

А занят был Саша тем, что сидел на кухне и смотрел в гудящую микроволновку.

– Ужин готовишь?

– Не-а. Носки сушу. Одни остались целые, и те мокрые. Представляешь?

– А зачем тебе целые на ночь глядя?

– Ну сам как думаешь? Если одинокому мужчине, в самом расцвете сил, на ночь понадобились чистые носки, то для чего? Чем пахнет?

Толик понюхал:

– Яичницей вроде.

– Дурак ты, Толик, и не лечишься! Самкой! Пахнет сам-кой. Друганы твои посыльного прислали из эсэса: ты же их кинул, и их там получилось двое против четверых половозрелых особей женского пола. Зовут на подмогу, чтоб в компании был хоть один умный и красивый – то есть ваш покорный слуга. Ты тоже, кстати, идешь со мной, раз попался.

– Да я как-то… ну… настроения нет.

– А ты что, рояль, чтоб настраивать тебя в кабак идти? Ничего, расстроенным посидишь.

– Да я и одет… ну, в домашнее почти.

– Джинсы и свитер? А я, по-твоему, костюм-тройку сейчас напялю? Сюртук с цилиндром? Все, давай тут не спорь с дядей-доктором. А то мы, доктора, знаешь какие мстительные!

Дзынькнула микроволновка.

– Та-а-а-ак, что тут у нас? Ну ты смотри – почти сухие! Надо же, чудо техники какое, а я все думал, зачем же я ее себе купил?! Ладно, досохнут на ногах, во время знойных танцев! За мной, мой юный друг! В царство похоти, разврата и низменных инстинктов!

– А ты чего с ними сразу не пошел? – любопытничал Саша по дороге.

– Да не хотелось как-то общения и всего… вот этого.

– А дома тогда чего не остался?

– Одному как-то тоже не хотелось.

– Брат, да тебе к доктору надо, нет?

– Так ты же доктор.

– Ну как доктор. Я – хирург. И не знаю, что это у тебя, но могу попытаться что-нибудь отрезать, чтобы это прошло.

– Все тебе только резать бы!

– Так я же говорю – профессия такая!

В царстве похоти, разврата и низменных инстинктов, на вывеске которого за неимением более подходящего слова в русском языке было написано слово «ресторан» и название «Северное сияние», оказалось пустовато и явно не хватало мужчин. И это выглядело странно: в городе-то мужчин!

– Повезло, – резюмировал Саша. – Редкая удача оглянется на нас с тобой, мой младший брат, но вот видишь – оглянулась! Пошли к нашим, там уже женщины подогретые и размятые!

– Здравствуйте, дамы! – Саша разгладил пышные усы, которых у него не было. – Ваш вечер спасен: теперь у вас есть я. Ну и еще Толик. Очень приятно. Александр. Врач. Александр. Вообще-то хирург, но мы, морские врачи, знаете, довольно широкого профиля личности! Александр. Да, конечно, косметология – это мой конек! Александр. Ну и вам привет, военные! Вы чего сидите оба как в гостях – штрафные нам с Толиком наливайте, а то как мы вас догонять будем?

А вот и правильно, что пошел, подумал Толик. Здесь так все… театрально, что ли, не по-настоящему, что вполне можно быть одному, но не в одиночестве. Машинально выпил и присел на свободный стул. Так себе развлечение, но если жизнь состоит в основном из железа и службы, то любое, что не железо и служба, – уже развлечение.

– А вас как зовут, я не расслышала? – наклонилась к нему одна из девушек.

– Толик, а вас? – спросил больше для приличия.

– А я – Катя.

– Очень приятно.

Помолчали. Толик о своей жизни, Катя неизвестно о чем. Были бы вдвоем – стало бы неловко. А так, в компании, молчание их не угнетало: в общем гомоне его было почти не слышно.

Так называемое веселье проходило как всегда и не то чтобы очень весело: все что-то выпивали, закусывая салатами, состоявшими в основном из майонеза и каких-то еще ингредиентов, но майонез был таким кислым и его было так много, что определить остальной состав можно было только по буквам в меню. О чем-то говорили, плясали и к концу даже начали петь. Делали вид, что веселятся, и рассказывали друг другу истории, рассказанные уже по сто раз, но рассказывали-то их для дам, только делали вид, что друг для друга. Толик в основном молчал, иногда отвечал, и когда невпопад, то все над ним смеялись и Толик смеялся и сам. Катя что-то ему рассказывала отдельно от общей беседы, о чем-то спрашивала и сама звала его танцевать. Нормально, братан, шептал ему доктор, все в твоих руках, смотри, даже ты кому-то нравишься. А как твои носки, спрашивал в ответ Толик, досохли? Без понятия, хочешь проверить? Да ну тебя. Да ну тебя туда же.

Расходились уже за полночь. Проводишь, спросила Катя, ну а как же, вдруг белый медведь, конечно же провожу. А пошли ко мне зайдем, сказал доктор, у меня в холодильнике есть арбуз. А откуда у тебя в ноябре арбуз, а надо было на доктора учиться, знал бы тогда. Пока дамы прихорашивались у зеркала в гардеробе, что в шубах, дубленках, шапках и шарфах выглядело не то мило, не то глупо, не то одновременно и мило и глупо, доктор спросил: ну как у тебя, братан, клеится что? А что клеится, не понял Толик, который вот именно в данный момент вспомнил о чае, который ждал его дома, и жалел, что чай уже остыл и греть его будет невкусно и холодным пить его тоже невкусно, а заново заваривать неохота. Ну как что, именно то, ради чего все это и проводится в данных местах, – соитие. Да