Читать интересную книгу "Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль"

— Ах, — вскрикнула Аглая и мягко упала на крышку гроба…

Когда сознание вернулось к ней, она почему-то смотрела только на одни руки своего мужа. Как она могла не узнать их? Вот падают, кружась в морозном воздухе, легкие снежинки, садятся на его пальцы, и ни одна из них не тает. А ведь были они всегда горячие, мягкие, ласковые. И это, как ничто другое, больше всего сказало ей о смерти, против которой бессильно что-либо, и Аглая заплакала…

Могила была глубокой, на дне ее искрился твердый слой вечной мерзлоты. Она увидела, что под гроб начинают заводить веревки, и в этот момент ее поразила прическа — такая, какой Константин никогда не носил: видно, тот, кто причесывал его в гробу, никогда не видел его в жизни…

— Пора, — сказал кто-то, — пора!

И до затуманенного сознания дошло, что это говорится о нем. Кто-то взял крышку гроба, чтобы закрыть его навсегда, но Аглая вдруг крикнула:

— Не надо, обождите! — и дрожащими руками она поправила ему волосы. Но холод кожи на лбу его словно подчеркнул, что мужа, любви, счастья уже нет и никогда не будет, — тогда она заплакала снова, ткнувшись в его закоченевшие, широко расставленные пальцы.

— Жена? — тихо спросил кто-то за ее спиной, потом послышалась резкая норвежская речь, долго-долго произносились непонятные слова.

Аглая встала, еще раз взглянула на дорогое, запушенное снежком лицо Константина, но в следующее же мгновение над ним опустилась крышка, и страшное слово «никогда» острым ножом вошло в ее сердце. А гроб уже повис на веревках, плавно погружаясь в землю. И чем глубже опускался он, тем глубже входил в ее сердце этот нож… «Никогда!.. — Растерянно обвела людей глазами, словно ища в них поддержки. — И вот уже все… Уже стучит земля… А я одна, остаюсь одна… О-о, если бы хоть кто-нибудь помог мне сейчас!»

Кто-то тронул ее за плечо. Аглая обернулась.

Перед ней стоял лейтенант Ярцев.

— Вы?..

— Я, — ответил он и медленно повел ее в сторону.

Ни одного слова утешения не сказал он, но от руки его, державшей ее за локоть, исходила какая-то властная сила. Аглая молчала тоже, покорно идя рядом с лейтенантом. Она ничего не видела перед собой, все вещи потеряли для нее форму и окраску, слова потеряли смысл.

Ярцев привел ее в какой-то норвежский дом, посадил за стол. Курил папиросу за папиросой, молчал. Аглая посмотрела ему в лицо и, словно убеждая себя в чем-то, тихо сказала:

— Как жить?..

— Жизнь, — медленно произнес Ярцев, — подскажет.

* * *

— Еще один удар, — сказал Дельвик.

С размаху опустился молот.

— Еще один!

Опять удар.

— Ну, — спросили, — все три?

— Все три, — ответил Дельвик, отбрасывая зубило. — Все три… Читайте!

На громадной плите из красноватого полярного гранита были высечены три слова:

НОРВЕГИЯ БЛАГОДАРИТ ВАС

Вечером эту плиту подняли на вершину горы и положили на братской могиле русских воинов.

Догорали дымные головни на пожарищах, неумолчно шумел ночной океан, а где-то далеко-далеко в черном бездонном небе трепетно светились яркие звезды.

БАЯЗЕТ[248]

(роман)

«Баязет» — одно из масштабнейших произведений отечественной исторической прозы. Книга, являющая собой своеобразную «художественную хронику» драматичного и славного эпизода истории русско-турецкой войны 1877–1878 гг. — осады крепости Баязет.

Книга была положена в основу сериала, триумфально прошедшего по российскому телевидению. Однако даже самая лучшая экранизация все-таки не в силах передать талант и глубину оригинала — романа В. Пикуля…

Часть I. ВСАДНИКИ

Я плохо разбираюсь в людях, ибо слишком люблю их: однако должен сознаться, что меня ни к кому так не влекло и не тянуло, как к Андрею Карабанову. От самого Петербурга до Баязета за ним надобно было следить; он был похож на ребенка, испорченного и капризного. Его уже нет среди нас, и я ему все прощаю…

Прапорщик Ф. П. фон Клюгенау

Глава 1

ПОРУЧИК КАРАБАНОВ

Офицера трясла лихорадка. Трясла не вовремя — на службе, на кордоне. Он схватил ее, заодно с Георгиевским крестом за храбрость, в тяжком Хивинском походе.

Это было четыре года назад.

— Неужто четыре?..

За стеной ревели некормленые верблюды. Он лежал на топчане, старенькая шашка свисала на земляной пол. Хитрющие персидские клопы падали с потолка.

— А кажется, четыре, — покорно согласился офицер и потянул на себя шинелишку, прожженную у костров.

Тут его снова скрутило. Сначала кинуло вбок — прилепило к стенке. Потом, словно в падучей, выгнуло дугой, поставив на затылок и на пятки, как горбатый мост.

И началось.

— Время-то-то-то, — тряско стучал он зубами, — летит-то-то-то как… Все летит и летит…

Вошел старый солдат,