Читать интересную книгу "Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына"

мадеру, но не такое приторное. Знаешь, Марк, маркиз де Вард готов выпрыгнуть из камзола, лишь бы удержать меня возле своего камина, но твой нравится мне куда больше. Пожалуй, я часто буду приходить сюда погреть лапки.

— Только не сюда, — усмехнулся Марк. — Это — супружеская спальня, но в глубине дома есть чудная уютная гостиная, окна которой выходят на улицу принцессы Оливии. Её камин всегда к твоим услугам.

— Как скажешь, — с улыбкой шепнул кумихо и снова поднёс чеканный кубок к своим алым губам, а в его узких чёрных глазах загадочно плясало пламя.

Утром всё это казалось сном: и долгие разговоры о каких-то странных вещах, и вино, слегка обжигающее от оставшегося на языке волшебного зелья, и отсветы огня в глубине глаз демона, который вовсе не вызывал в его душе привычного суеверного страха. На улице было светло, и ясное голубое небо заглядывало в большие окна спальни. На его плече сладко спала Мадлен. Марк больше не чувствовал холода, да и дышалось ему легко и спокойно. Он вдыхал аромат фиалок, исходящий от её волос, но вспоминалось ему почему-то странное лицо, словно привидевшегося ему снежного мальчика синими глазами и глубоким низким голосом.

Осторожно высвободившись из объятий жены, он поднялся с постели и прошёлся по комнате. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем вчера, и теперь его вовсе не пугала мысль, что ему придётся идти через огромную Королевскую площадь к Серой башне, а потом долго карабкаться по бесконечной лестнице, чтоб попасть в свой кабинет. Это, а ещё простая холщовая сумка, из которой выглядывали поблескивающие крышки термосов, говорило о том, что вчерашняя встреча не была сном.

Выпив полкубка настоя, он снова почувствовал пробежавшую по телу тёплую волну. А потом у него вдруг появилось ощущение, что он может свернуть горы. Вызвав лакея, он приказал приготовить ему одежду и подать завтрак.

Выходя из дома в сопровождении оруженосцев, он был готов к тому, что на улице его окружит отряд стражи, приставленной к нему городским прево, но стражников там не оказалось. Он спустился по ступеням крыльца и направился по заполненной народом площади в сторону Серой башни, и лишь осмотревшись на ходу, увидел следовавших за ним хорошо вооружённых охранников. Под их серыми плащами поблескивали лёгкие кольчуги, а глаза спокойно и внимательно осматривали всех, кто хотя бы на несколько шагов приближался к сиятельному графу де Лорму. Он сразу определил, что это опытные солдаты, прошедшие со своими королями немало военных дорог, и успокоился. Эти не будут путаться под ногами и не подпустят к нему убийц.

— Ты действительно достаточно хорошо себя чувствуешь, чтоб вернуться на службу? — спросил Рене де Грамон, вглядываясь в его лицо. — Ну, выглядишь ты сегодня куда лучше, чем вчера. Вроде даже какой-то румянец появился. И ты уверен, что можешь взяться за новое расследование? Если честно, то я рад, Марк, потому что у меня есть для тебя крайне деликатное и важное поручение. Всё это очень странно и неприятно, понимаешь? Особенно учитывая, что вот-вот начнутся переговоры. Я бы занялся этим сам, но ты лучше знаешь семью Делвин-Элидира, и к тому же ты его близкий друг, то есть сможешь во всём разобраться быстрее меня. В любом случае ты должен понимать, что самое главное для нас сейчас, это защитить Айолина и его репутацию.

— О чём ты говоришь? — насторожился Марк. — Что случилось с Айолином?

— С ним — ничего. Я надеюсь. Но вот с его репутацией…

— Кончай юлить! — воскликнул он. — Или ты думаешь, я что-то пойму из твоих туманных намёков?

— Я вовсе не юлю, просто не знаю, с чего начать. Ты слышал когда-нибудь о женщине по имени Эрика Меридор?

— Постой, что-то знакомое… Года три назад в луаре Синего Грифона появилась некая дама, которая называла себя вдовой графа Меридора. Кажется, её имя было Эрика. Она приезжала на званые вечера в дома знати и всеми силами пыталась попасть во дворец альдора. Я даже встречался с ней у барона Бромана. Она мне не понравилась, я сразу распознал в ней авантюристку. У лорда Деллана было такое же мнение. Ею занялась секретная служба альдора. Они установили, что она самозванка, но не нашли ничего, за что её можно было бы привлечь к суду, потому просто нашли повод обнародовать сведения о том, что лорд Меридор умер вдовцом.

— Короче, её разоблачили?

— Да, но она ничуть не смутилась, осталась в луаре и даже уверяла, что все эти сведения о её покойном муже — происки других его наследников. В конце концов, в луар приехал малолетний сын Меридора со своим опекуном и обратился к альдору с просьбой оградить его от интриг этой женщины. После этого она моментально исчезла из города. А почему ты её упомянул?

— Эта дама уже некоторое время обреталась в Сен-Марко и вела себя так же, как в луаре, приезжала на пиры и званые вечера, искала тех, кто может обеспечить ей доступ во дворец. Поскольку она молода и хороша собой, а её драгоценности не выглядели фальшивыми, её принимали. В целом, она произвела на наше общество благоприятное впечатление: красива, остроумна, хорошо воспитана, к тому же набожна.

— Да что ты? — удивился Марк.

— Приехав, она явилась в храм святой Лурдес и сказала, что совершает паломничество к святыням. Она неплохо знала учение нашей святой покровительницы и даже имела несколько учёных бесед на эту тему с главной жрицей, после которых та порекомендовала её нашим дамам, близким к храму, в том числе маркизе Делвин-Элидир. Ты знаешь, Айолин слишком много времени и сил отдаёт королевской службе, Иоланда — скромница, но и ей бывает скучно и одиноко, и эта Меридор показалась ей весьма приятной собеседницей. Они встречались в храме, где до замужества жила Иоланда, а потом она пригласила её домой. Вскоре она познакомилась и с Айолином. И вот совсем недавно поползли слухи о том, что у неё возник с ним роман. Об этом говорили в городе, а потом эти слухи проникли и во дворец. Не знаю, правда это или нет, но маркиз Делвин-Элидир занимает особое положение при дворе, потому его репутация для нас крайне важна. Раймунд велел графине де Лафайет проверить эту Меридор, и та подослала к ней своих шпионов. Тут мы и узнали, что она заводит знакомства с нашими аристократами, задаёт им вопросы о придворной жизни и особо о Делвин-Элидире и его отношениях с королём. Причём, её интересовала в основном политическая составляющая его деятельности. Всё это выглядело подозрительно. А в довершение оказалось, что в разговорах она намекает на то, что у неё сложились с маркизом весьма близкие отношения.

— То есть, эти слухи распространяет она сама?

— Я не знаю, слухи это или у неё действительно была с ним интрижка. Вчера после королевского совета я поговорил с Айолином, чтоб предостеречь его. Он сказал, что сам в состоянии разобраться с этим. Мне кажется, он был недоволен тем, что я лезу в его дела. А сегодня утром выяснилось, что эта Меридор мертва.

— Что именно случилось?

— Утром к ней пришла белошвейка, принесла заказ, но на стук в дверь никто не ответил. Она взялась за ручку двери и та отворилась. Ни в нижнем зале, ни в соседних помещениях никого не было. Это её встревожило. Она позвала слуг, но никто не вышел. Это было странно, потому что в доме служат две горничные, лакей и кухарка, однако, их не было, а дверь в дом, набитый совсем не дешёвыми вещами, открыта. Белошвейка зашла в соседний особняк и поделилась своей тревогой с управляющим, тот рассказал обо всём хозяйке, госпоже де Марсан, и уже та вызвала городскую стражу. Стражники осмотрели дом и убедились в исчезновении слуг, а потом нашли в спальне труп хозяйки. Она была заколота кинжалом в грудь. Вызвали сыщиков полиции магистрата, те забрали тело, изъяли кинжал и опросили соседей. Вот тут и выяснилось, что предыдущим вечером, примерно во вторую стражу в дом вошёл невысокий мужчина с чёрными кудрявыми волосами. На его плечах был синий, расшитый серебром плащ, назвался он Делвин-Элидиром, а кинжал, который вытащили из груди покойной Эрики Меридор, выглядит весьма примечательно.

Де Грамон подал Марку холщовый свёрток. Тот развернул его и достал оттуда красивый базелард, украшенный по рукоятке пластинами из красной яшмы, которые золотой лозой оплетало изящное тело дракона. На широком лезвии с одинарным долом возле полумесячного перекрестья был прикреплён крошечный медальон с гербом.

— Сам знаешь, кинжал приметный, — продолжал Рене, следя за его реакцией. — Базеларды нынче не в ходу, теперь предпочитают квилоны. Да и отделка необычная. Айолин