Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

перебросить к Ленинграду, надо думать, доукомплектовав свежими дивизиями.

— Что вы думаете о этом, товарищ Мехлис? — спросил я у члена Военного совета фронта.

— Думаю, что Гитлер решил взять реванш. Под Минском не вышло — теперь попытается на севере, — ответил он.

— А на юге? — снова обратился я к начальнику особого оперативного отдела.

— Пока без изменений. Рундштедт перегруппировывается, но активных действий не предпринимает.

— Хорошо. Держите меня в курсе.

Грибник вышел, а Мехлис вдруг подступил ко мне вплотную. Лицо армейского комиссара 1-го ранга было красным, глаза метали молнии. Значит, все-таки, я не ошибся, член Военного совета действительно держал какой-то камень за пазухой.

— Товарищ командующий! — почти прошипел он. — Враг угрожает городу Ленина, а вы собираетесь выводить войска на государственную границу?

— Собираюсь, — подтвердил я. — А в чем, собственно, дело?

— А в том, — продолжал Мехлис, — что это решение не согласовано со Ставкой! Вы не имеете права…

— Я имею право, — перебил я, вставая. — Как командующий фронтом. Оперативная обстановка требует…

— Оперативная обстановка! — перебил в свою очередь армейский комиссар 1-го ранга. — Вы забываете, что мы не одни на фронте! Что есть другие направления! Что Ставка может иметь иные планы! Тем более, теперь, когда угроза нависла над Колыбелью Революции!

— Какие еще иные планы? — спросил я, стараясь, не повышать тона.

— Планы, о которых нам с вами ничего не известно, — ответил Мехлис. — Но я уверен, что они есть и мы можем помешать их осуществлению своими не согласованными действиями.

Я помолчал, глядя на него. Мехлис был не просто членом Военного совета фронта. Он был заместителем наркома обороны. И имел право докладывать в Ставку напрямую, минуя меня. И он этим правом, несомненно, уже воспользовался.

— Вы уже доложили в Москву? — спросил я.

— Доложил, — не стал отрицать Мехлис. — И получил ответ. Товарищ Сталин ждет вас к аппарату в пятнадцать ноль ноль. Будьте готовы.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Маландин поднял голову от карт.

— Георгий Константинович, — сказал он тихо, — может, не стоило так с ним разговаривать?

— Стоило, — ответил я. — И пока будем делать, что решили. А там — как Сталин скажет.

К назначенному часу я сидел за столом, ожидая звонка. Армейский комиссар 1-го ранга стоял рядом, прижимая к уху наушник параллельного провода. Начальник штаба сидел в углу, словно стараясь не попадаться на глаза ни мне, ни члену Военного совета.

Телефон зазвонил ровно в 15:00. Я снял трубку.

— Жуков слушает.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — сухо произнес вождь.

— Здравствуйте, товарищ Сталин!

— Мне доложили, что вы собираетесь выводить войска Западного фронта к государственной границе без согласования со Ставкой. Это так?

— Не совсем так, товарищ Сталин, — ответил я. — Оперативная обстановка действительно требует вытеснения немецких войск к государственной границе, но мы готовим подробный план как раз для согласования со Ставкой.

— Оперативную обстановку я знаю, — перебил вождь. — Вы объясните мне, зачем вы отдали приказ войскам готовиться к выходу на государственную границу до согласования со Ставкой верховного главнокомандования?

— Товарищ Сталин, противник разбит под Минском и отходит. 3-я и 2-я танковые группы перестали существовать как боевые единицы. 4-я танковая группа Гёпнера отходит на север, 1-я — на юг. У нас есть возможность выйти к границе и перерезать коммуникации противника.

— А Гёпнер и Клейст? — спросил Сталин. — Что вы собираетесь с ними делать?

— Гёпнера преследует 16-я армия Лукина. Клейста — 4-я и 10-я армии. Мы планируем окружить и уничтожить их.

— Планируете, — повторил Сталин. — А если не выйдет? Если они уйдут?

— Уйдут — будем преследовать, — ответил я. — Главное — не дать им закрепиться. А для этого нужно наступать. И наступать быстро.

— А как быть с Ленинградом? — спросил Сталин. — Вы знаете, что Гитлер перебрасывает силы на север?

— Знаю, товарищ Сталин. Именно поэтому мы не можем отказаться от планов наступления. Добив Гёпнера, мы окажем существенную поддержку Северо-Западному фронту.

В трубке повисла тишина. Я слышал, как Сталин дышит — ровно, тяжело. Рядом торчал Мехлис, слушая наш с вождем разговор по параллельной линии, но не произнося ни слова. Понимал, что сейчас лучше помалкивать.

— Хорошо, товарищ Жуков, — сказал наконец вождь. — Я разрешаю вам вывести войска к государственной границе, но с условием, что вы не будете переходить ее без приказа Ставки. И обеспечите преследование Гёпнера и Клейста.

— Есть, товарищ Сталин, — ответил я. — Спасибо за доверие.

— Не за что, — ответил Сталин. — Докладывайте о результатах. И, товарищ Жуков…

— Слушаю, товарищ Сталин.

— Будьте готовы к последствиям, если ваши действия не принесут должного результата.

— Есть, товарищ верховный главнокомандующий.

Связь прервалась. Я положил трубку и повернулся к Мехлису, который все еще держал свой наушник в руке.

— Ну что, Лев Захарович, — сказал я. — Довольны? Ваше донесение ничего не изменило. Товарищ Сталин разрешил наступление.

Армейский комиссар 1-го ранга молчал, глядя в пол.

— Я выполнял свой долг, — сказал он наконец. — Как член Военного совета.

— Долг вы выполнили, — ответил я. — А теперь будем выполнять приказ. Герман Капитонович!

Маландин поднял голову.

— Готовьте приказ о наступлении. Начинаем восемнадцатого августа, как и планировали.

— Есть, товарищ командующий.

Начштаба вышел. Я остался с Мехлисом с глазу на глаз.

— Лев Захарович, — сказал я. — В следующий раз, когда у вас будут сомнения в моих решениях, приходите сначала ко мне. А потом уже звоните в Ставку. Договорились?

Он поднял голову. В глазах его мелькнуло что-то — не раскаяние, скорее понимание.

— Договорились, Георгий Константинович, — ответил он. — Извините.

— Ладно, — сказал я. — Бывает. Идите, работайте. Нужно разъяснить средним и младшим командирам, а также красноармейцам, в чем заключается политический смысл предстоящего наступления.

И в этот момент, из незастекленного пока окна, донесся тяжелый множественный грохот. Мы с армейским комиссаром 1-го ранга, не сговариваясь, бросились к окну. Мехлис отдернул плащ-палатку. Открылся вид на площадь Ленина.

Лязгая траками, высекая искры из мостовой, через нее катили тяжелые танки. Это были «КВ-2». Новенькие, словно только что из цехов. Я недоуменно оглянулся на начальника