Читать интересную книгу "Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова"

же сам сказал, что ради моего блага мы должны держаться как можно дальше друг от друга.

Но когда он это говорил, не знал того, что сейчас стало известно мне.

Я решила окликнуть его и едва не крикнула «Алек», но вовремя спохватилась:

— Мистер Марлоу!

Он мгновенно остановился. Я подбежала, и он прошептал:

— Тесс, я же тебе говорил…

— Забудьте о том, что вы мне говорили. Михаил подружился с Лейтоном. Он сейчас в каюте Лайлов.

— Он тебе угрожал? — Глаза Алека сузились, и волк взглянул на меня.

Я задержала дыхание.

— Еще нет.

— Будет.

— Он собрался заполучить то, что лежит в шкатулке, — выпалила я. — Он намерен раздобыть это любой ценой и хочет сделать это моими руками. Я думаю, просто жаждет. Вы уверены, что он плывет на пароходе ради того, чтобы инициировать вас? Может быть, все это время ему были нужны только Лайлы?

Уже несколько человек посмотрели в нашу сторону, и Алек заметил это одновременно со мной.

— Пойдем, — сказал он.

Мы сделали несколько шагов по палубе — я слегка приотстала, чтобы это не выглядело так, будто мы идем вместе, — и вошли в какую-то дверь. Она вела в очень странное помещение с непонятными механизмами. На полу лежали металлические штуки; я вспомнила, что точно такие же поднимал силач на деревенской ярмарке. Гантели — вот как они называются.

Должно быть, растерянность отразилась у меня на лице, потому что Алек сказал:

— Это гимнастический зал. Мужчины приходят сюда, чтобы упражняться в гребле или заняться боксом. Ну, знаешь, чтобы нарастить мускулы.

Только джентльменам, ведущим праздную жизнь, требуется специальное место для наращивания мускулов. После нескольких лет таскания ведер, полных воды, вверх-вниз по бесконечным лестницам я могу с легкостью побороть на локтях большинство пассажиров первого класса на этом пароходе.

Мысль о пропасти, лежащей между знатью и слугами, напомнила мне о Дейзи и о том, что с ней случилось из-за безответственности Лейтона. Видимо, это отразилось у меня на лице, потому что Алек посмотрел на меня намного мягче:

— С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, словно тебя что-то тревожит. Я не имею в виду Михаила.

Его забота тронула меня сильнее, чем следовало.

— Вы очень проницательны.

— Ты побледнела. — Я видела, что Алек не хочет из-за меня беспокоиться, но ничего не может с собой поделать. — Принести тебе… может быть, стакан воды или бокал шерри? И нужно найти более удобное помещение, чтобы ты могла сесть.

Он думает, что я слабее, чем есть на самом деле, и это должно было меня раздосадовать. Но я потрясенно уставилась на него, потому что… он отнесся ко мне как к леди, а не как к прислуге. Алек хочет позаботиться обо мне — обо мне, которой всегда приходилось думать о нуждах других! И пусть это был совсем незначительный жест, я никогда не ожидала ничего подобного от богатого человека. Да, собственно, вообще ни от кого. В эту минуту я поняла, как чудесно, когда кто-то хотя бы иногда о тебе заботится.

Но тайны Дейзи принадлежат не мне, кроме того, у нас были дела поважнее.

— Со мной все хорошо, честное слово. Михаил… он сказал, что он граф Калашников. Это правда?

— Чистая правда. Он один из богатейших людей в России, друг императора.

— Это он так говорит.

— Я ему верю. Влияние Братства распространяется на самые высшие круги общества, Тесс. Для них. нет никого слишком низко или слишком высоко стоящего.

— Значит, мы должны понять, что Михаил пытается раздобыть. Если они такие могущественные, как вы утверждаете, и все-таки посылают кого-то настолько влиятельного за пыльной старой шкатулкой Лайлов, значит в ней лежит что-то чрезвычайно важное. И кто знает? Может быть, однажды вам самим это пригодится.

Алек посмотрел на меня с уважением:

— Мне нравится ход твоих мыслей, Тесс. Но я и раньше тебе говорил: я понятия не имею, что ему нужно. Кто знает, что находится в этой таинственной шкатулке?

— Я. Сегодня утром я в нее заглянула. Оказывается, у мисс Ирен есть ключ.

Может быть, мы с Алеком разговаривали только потому, что оба хотели спасти свою шею, но это достаточно важная причина для сотрудничества.

— Ну хорошо, и что ты в ней видела?

— Честно говоря, ничего такого, чтобы выглядело необычно.

Мне нужно было хорошенько все вспомнить, но, сказать по правде, я чувствовала себя довольно паршиво, меня пошатывало. Я села на ближайшую машину, больше всего напоминавшую стул в этом гимнастическом зале. Сиденье поехало, я скатилась на край.

— Это гребной механизм, — пояснил Алек.

Когда он это сказал, я и сама сообразила, как человек садится в это хитроумное приспособление и работает рукоятками, двигаясь вперед и назад, будто гребет веслами в лодке. Так что я просто покрепче уперлась ногами в пол.

— Дайте подумать. — Я зажмурилась и представила себе открытую шкатулку, в которой копается Ирен. — Какие-то подсвечники, ценные, но на вид ужасно простые. Им лет сто, не меньше.

— Сомневаюсь, что Михаилу нужны подсвечники.

Я сердито взглянула на него:

— Ш-ш-ш, дайте мне хорошенько вспомнить, ладно? — В жизни своей я не шикала на джентльменов, и пусть Алек не член высшего общества, а американский миллионер, он все равно считается джентльменом. Впрочем, он не одернул меня, а послушался и даже едва заметно улыбнулся. Я снова закрыла глаза. — Какие-то старые монеты, наверное испанские. Несколько изделий с драгоценными камнями: серьги с сапфирами, жемчужное ожерелье, диадема с опалами и… и золотая булавка. — Я с трудом сглотнула. — Одна из пары, вторая куда-то делась. И еще там лежал старинный нож, возможно кинжал, я точно не знаю.

— Кинжал? — Алек произнес это так, что я сразу распахнула глаза. Он напрягся всем телом, слегка навис надо мной, и я снова ощутила в нем волка. — Опиши его. Как можно подробнее.

— Примерно такой длины. — Я развела пальцы дюймов на девять. — Длинный, тонкий, треугольное лезвие. Рукоятка, возможно, сделана из золота, но он такой старый, что уже посерел. На ножнах что-то вырезано и позолочено. Резьба похожа на буквы, но это не английские буквы. И еще на рукоятке вырезано такое странное, я прочитать не смогла. — Я пальцем в воздухе повторила узор и тут же сообразила, что видела его раньше. Эту самую странно асимметричную букву «У» я заметила на часах Михаила.

— Это символ Братства! — Алек с такой силой ударил кулаком в стенку, что я подпрыгнула. Он этого даже не заметил, а начал расхаживать по гимнастическому залу. — Это Клинок Инициации.

— Что? — Слово «инициация» напомнило мне о том, о чем