Читать интересную книгу "Пробуждение ярости - Мелина Боярова"

испугаюсь? Может, даже закричу? Или рассчитывал расправиться чужими руками?

— Здесь выживают сильнейшие! — процедил боярич ледяным безжалостным тоном. — И тебе придется стать сильнее, если не хочешь оказаться за стенами городища, где дикие повадки не спасут от истинного гнева.

Я родилась и выросла за стенами и видела разных гневов, но не стала лишний раз об этом напоминать. В своей злобе Андреас не замечал очевидных вещей, сам себе противоречил и выглядел… Смешно? Вероятно, это была шутка? Одна из тех, смысла которых я никогда не понимала?

— Плохая шутка! Ха-ха! — наигранно засмеялась, но в глазах боярского сына появилось нечто звериное и настолько злое, что я резко оборвала смех. — В следующий раз предупреждай о том, что намереваешься сделать. Этот чурбан меня едва не убил. Это все? Я могу идти? Не хочу опаздывать на занятия.

— Пошла вон! — процедил парень сквозь зубы.

А я и рада поскорее отсюда выбраться. Тут же развернулась и направилась к лестнице, когда за спиной раздалось глухое рычание, послышался треск чар и глухой удар, наполненный бессильным бешенством. Вернувшись в казарму, я нашла свиток Славена, спрятанный под подушку, и переложила его в небольшой сундучок, выделенный для каждого ученика. Плечо болезненно ныло, и чувствительность возвращалась неохотно. Как идти на занятия с такой рукой и пытаться формировать чары — непонятно. Но выбора не было, я поспешила в аудиторию, где все уже давно собрались.

В помещение, заполненное учениками, я вошла одновременно со звоном колокола. Едва успела занять место рядом с Ирией, как появилась Стояна. Ее строгий облик и выражение лица казались высеченными из камня. Она цепким взглядом окинула учеников, на секунду задержалась на мне, после чего прошла к кафедре.

— Доброго дня, ученики! — произнесла она в полной тишине. — Сегодня мы продолжим изучение чар и разберем, что собой представляют чарки чистоты. В каждом из нас имеется животное начало, подвластное инстинктам и эмоциям. И каждый день мы усилием воли побеждаем в себе гнев, чтобы он не завладел разумом и не заставил совершать безумные поступки. Одаренные наделены особой силой, которая возвышает их над остальными, но и требует невероятной ответственности. Залог вашей силы — абсолютный контроль, а его основа — эмоциональная чистота.

Рассказывая, Стояна упорно смотрела на меня, как будто я в чем-то провинилась. На ее риторические вопросы и утверждения я кивала, сохраняя невозмутимый вид и притворяясь, что соглашаюсь с ее мнением. Иного способа выжить в этом месте я не видела. Мне наглядно продемонстрировали, что здесь не потерпят неповиновения и другого мнения, отличного от общепринятого понимания гневов.

— Любой всплеск гнева, — голос учительницы разносился по классу, отражаясь от каменных стен, — страха, чрезмерной радости или отчаяния искажает ваши чары. Более того, эмоции ослабляют их и делают опасными для окружающих. В городищах эмоции — пища для гнева. Следовательно, вам постоянно требуется их подавлять и контролировать. Чем сильнее вы испытываете эмоции, тем сильнее гнев внутри вас, и тем ближе вы находитесь к тому, чтобы стать одержимыми монстрами.

Я внимательно слушала преподавателя, а внутри у меня зрел протест. Гневы не были врагами — не больше любого хищника, способного оборвать человеческую жизнь, — а лишь сущностями, с которыми дед учил общаться, понимать их и умиротворять.

— «Гнев — это искаженная энергия, Гаяна, — говорил он. — Он жаждет тепла и любви, а получает лишь жгучую ненависть. Дай ему покой, и он отступит».

В прошлом алекситимия не давала мне возможности понять, что такое настоящие чувства. Они, если и бушевали в теле, то осознавались разумом, как нечто положительное или отрицательное. Я опознавала их по внутренним ощущениям, событиям, которые их вызвали, и реакциям окружающих. До встречи с Андреасом я не задумывалась, как сильно отличаюсь от других. Теперь же, когда вспомнила прошлое и столкнулась с настоящим, понимала, что по-прежнему не способна их испытывать. И эта способность превратилась в надежный щит. Гнев не находил во мне ту пищу, которую искал в других. Я не могла сорваться и поддаться безумию, просто потому, что нечего было отдавать. За редким исключением по имени Андреас, который умудрялся пробудить во мне нечто непонятное и пугающее.