Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

человека, и Семён знал в лицо каждого четвёртого, санитары с соседних секторов, две лаборантки, фельдшер со скорой, знакомый ещё по Мурому. Болезнь пришла за своими, и своих становилось больше с каждой сводкой.

Аглая держалась. Тяжёлая, на качелях, но стабильная. Фон стоял, и у её койки бессменно сидел Тарасов. Капельницы он ставил сам, своими руками, сёстрам не доверял.

И Семён видел, как главный реаниматолог манежа, гроза трёх секторов, перед каждой заменой флакона перепроверяет назначение по бумажке, как первокурсник. Иван в детской качался, день вверх, полдня вниз.

Про командировку Аглаи он больше не спрашивал, рисовал ей второй рисунок, на первом была утка. Первый Семён отнёс сам и прижал к стеклу бокса, чтобы Аглая увидела в следующую ясную минуту. Тарасов потом прилепил его к стеклу пластырем, картинкой к койке.

Семён закончил вторую таблицу и поймал себя на том, что между строчками считает сам, без бумаги. Не пациентов, пациенты были работой. Он прикидывал фон коллег, у Ордынской сильный, выше среднего, при нынешнем темпе подъёма планки суток пять запаса у Зиновьевой… он оборвал себя, посидел, глядя в стену, и понял, что через минуту начнёт считать собственный.

Он за эту математику ненавидел себя.

— Однако, чай, — сказали над ухом.

Коровин стоял рядом с термосом и двумя кружками. Где сибиряк добывал в красной зоне настоящий чай, оставалось загадкой тринадцатые сутки. Чай был горячий, крепкий, с какой-то травой.

— Ты чего тут высчитываешь, Сёма, — Коровин сел рядом на тюк с бельём. — По лицу вижу, не то считаешь. Однако брось. Наше дело какое, этих вытащить, тех принять. Остальное начальство посчитает, у него голова казённая.

Семён отпил, и мир немного встал на место. У Коровина это получалось лучше любого препарата, два слова и термос.

— Дядька мой сегодня у Государя сидел, — сказал Семён, чтобы сказать что-нибудь человеческое. — В экспертах. Вот вроде недавно только звонил, говорил, что на поправку пошел. А теперь вон, в экспертах сидит.

— Однако порода, — одобрил Коровин. — Один Величко наверху заседает, другой внизу бельё считает. Правильная семья, с обоих концов работает.

У поста их нашёл Тарасов, вышедший из бокса Аглаи размяться. Стянул перчатки, потёр глаза, взял протянутую Коровиным кружку.

— Слышал про пробу с антидотом? — спросил Семён. — Провал. Фон подняли, к вечеру всё слили обратно, ещё и с разгоном.

— Слышал, — Тарасов отпил, глядя на ряды коек. — Значит, командир ищет дальше. И найдёт. Он всегда так, сперва всё перепробует, что не работает, по списку. А после достанет то, что работает, откуда никто не ждал. Я с ним много повидал, порядок известный.

Вера Тарасова в командира держала зону не хуже кислорода, и тратить её на споры Семён не стал.

В полночь Семён собрал пакет для штаба, таблицы, журналы, ленты замеров. Подумал, вырвал из блокнота лист и написал от руки, печатными буквами, чтобы дошло без искажений:

«Илье и Грачу лично. Что бы вы там в штабе ни решали, решайте быстрее. У меня заканчиваются люди, которых можно спасти».

Лист он прикрепил сверху, под резинку, первым к прочтению.

* * *

Пакет из зоны привезли к часу ночи. Записку Семёна я прочитал первой, как он и рассчитывал, передал Грачу, и Грач, прочитав, молча положил её на середину стола, между нами тремя. Так она там и лежала весь разговор.

— Перебираем остатки, — сказал я. — Вслух, по одному, любую дурь. Вариант, закольцевать одарённых-добровольцев. Здоровые маги сливают Искру малыми долями, по графику, через накопитель, раздаём падающим. Донорство фона.

— Считал сегодня днём, — Грач даже не открыл планшет. — Не тот порядок величин. Смотри на цифры. Потребление машины я мерил по скорости падения фона у больных: порядка восьмисот полных резервов среднего одаренного в сутки, и это по нижней границе. Теперь доноры. Здоровый одаренный среднего ранга отдаёт без вреда для себя сотую часть резерва, потом сутки восстанавливается. Пригодных доноров в городе, если брать средний ранг и выше, здоровых и не занятых в госпиталях, тысячи две. Две тысячи по одной сотой — двадцать резервов в сутки против восьмисот. Разрыв в сорок раз. Можно выжимать каждого до предела, тогда закроем сотню и уложим доноров рядом с пациентами. Нужен концентрат, Илья, а не капли. Я повторяю это третий раз за сутки и готов повторять, пока не услышат

— Услышал. Вариант второй — эвакуация. Вывозим одарённых из города, всех, от слабых до средних, пока планка не дошла.

— Считал и это. Сорок тысяч человек с семьями за двое суток не вывезти физически, транспортный предел, восемь. Слабые уже падают, их не довезти. И главный вопрос без ответа, мы не знаем, привязан ли рой к городу. Если программа читает реестр, а не карту, мы просто растащим кормовую базу по губерниям вместе с охотником. Я не могу рекомендовать ход, у которого неизвестен знак.

— Тогда третий — духи. Ррык требует реванша, рой теперь ходит собранно, одной колонной…

— И у колонны есть командир, который снял Ррыка одним ударом, — Грач покачал головой. — Ваши пятеро против Альфы не выстояли вчетвером. Прости, Илья. Я вычёркиваю и это.

— Илья.

Лена сидела у края стола, над своим журналом, и голос у неё был тихий, но перебила она меня впервые за всё знакомство.

— Я скажу одну вещь, можно? Не вариант, просто… вещь. Я умею удерживать Искру, которая уходит из тела в момент смерти. Несколько секунд, пока она не рассеялась, я могу её держать. Меня этому никто не учил, оно само. Я всю жизнь не понимала, зачем мне дан такой жуткий дар, я его даже в анкете Гильдии не указала, постеснялась. А теперь вот сижу и думаю…

— Лена, — начал я, потому что отвечать на такие фразы нужно сразу.

Договорить не успели мы оба.

Дверь открылась без стука. Вошёл Серебряный.

По времени визита, по его лицу и по тонкой папке с гербом в его руке я понял почти всё. Он подошёл к столу и аккуратно положил папку передо мной, рядом с запиской Семёна.

— Заявление, — сказал он. — Подписи. Гриф.

— Чьё заявление?

Он не ответил, и я понял главное. Холод пошёл от затылка вниз, по позвоночнику.

— Когда? — спросил я.

— Вчера. Она вызвала меня сама, через дежурную сестру. Я пришёл, она продиктовала текст, прочитала, внесла две правки