Читать интересную книгу "Ревизор: возвращение в СССР 65 - Серж Винтеркей"

значит, нет смысла и шифроваться.

Да, раз решение принято на Политбюро, то оно обязательно и в виде какого-то документа скоро появится. Имею право также и некоторые собственные творческие задумки Шаплякову изложить, предупредив, чтобы он о них нигде не распространялся. Сомневаюсь, что он тут же рванет меня плагиатить. Даже если вдруг я слишком хорошо о нем думаю, а он на это способен, то уверен, что тот факт, что я владею той информацией, которая еще официально не обнародована, заставит его задуматься о том, что ссориться со мной, воруя мои идеи, однозначно ему не с руки.

— Семён Денисович, — обратился я к нему. — А что бы вы сказали о возможности, конечно, пока что больше теоретической, чем практической, стать режиссером в проекте по золотоискателям в СССР? Нужно будет снять серий с полсотни так точно…

Тут же вкратце описал ему свои наработки по этому поводу. Шапляков, было видно по глазам, был заинтересован, да ещё и как, но он мне тут же сказал:

— У нас в стране такого многосерийного фильма никогда не было… Очень интересная идея, но сомневаюсь, что наверху у нас одобрят. Там не очень любят незнакомые инициативы… Да и вы говорите, Павел Тарасович, что все эти серии должны сниматься только на лучшую иностранную пленку. Учитывая ее стоимость, никто на полсотни серий ее не выделит. Тут и на один художественный фильм у коллег настоящий подвиг ее выбить…

— У меня просто есть информация, — и как и эта моя идея абсолютно не для разглашения, — что в ближайший месяц очень многое в кинопроизводстве у нас в Советском Союзе изменится. — сказал с многозначительным видом я. — Думаю, через неделю-другую вы уже прочитаете в газетах официальную информацию об этом. И с учетом этих изменений может и появиться шанс что-то подобное снять. У меня главный вопрос: хотите ли вы вообще участвовать в таком проекте как режиссер или один из режиссеров, учитывая, что там будут работать пять отдельных кинобригад? Правда, сразу хочу отметить, что условия труда будут достаточно специфическими. Поскольку снимать золотодобычу нужно будет в Сибири — а там комары и мошка будут свирепствовать. Явно не все москвичи к этому готовы…

— Павел Тарасович, если все так, как вы говорите, то я двумя руками готов за это предложение ухватиться без особых раздумий. Нужно будет научиться все быстрее снимать — научусь. — ответил мне Шапляков. — А комары и мошка… искусство, как известно, требует жертв. Тем более, что я не коренной москвич. Как раз в этой самой Сибири в молодости и жил, и какие там в тайге будет условия труда для кинобригады, очень даже отчетливо себе представляю. Всё так оно примерно и будет, как вы описали. Не каждый исконный москвич, действительно, выдержит такие условия труда.

А что ещё лучше, у меня и знакомые есть, которые в таких артелях работают. Меня даже не надо в курс дела вводить, что такое артельная работа по добыче золота. Как сейчас помню, как выпив, старатели хвастались, что за четырёхмесячный сезон при удаче зарабатывали по восемь тысяч рублей, добывая золото и сдавая его государству. Правда, недавно, когда домой в отпуск приезжал, были и другие разговоры, что сейчас старателей государство все больше поджимает. Но, тем не менее, работать все ещё продолжают. Одно дело жаловаться, а другое дело — на завод пойти, где зарплата в несколько раз ниже будет и работать надо будет круглый год. Многие члены артелей такого образа жизни уже и не понимают. Привыкли в сезон работать, а большую часть года потом отдыхать.

Вот так неожиданно заведёшь такую беседу с московским режиссером и узнаешь, что он в том вопросе, что Москвы вовсе не касается, гораздо больше тебя самого осведомлен. И вообще не москвич коренной, тоже понаехал из провинции, как и мы с Галией…

Оказалось, что он из Иркутска. Никогда там не был, но много о городе читал. А Шапляков о нем вообще с подлинным энтузиазмом начал нам рассказывать.

Мы с Галией, переглянувшись, улыбнулись. Ну да, мы, бывает, с таким же видом про Святославль рассказываем…

Следующие полчаса мы с режиссером азартно обсуждали возможные сцены, которые смогут привлечь внимание телезрителя больше всего. Кое-какие идеи с удовольствием и Галия подсказывала.

В конце нашего разговора я ещё раз сказал, что могу его только рекомендовать для этой работы. Гарантировать, что именно ему эта работа будет доверена, и даже тот момент, что этот сериал — многосерийный фильм — вообще не зарежут на стадии обсуждения, я, конечно, не могу.

— Павел Тарасович, — в ответ горячо заверил меня Шапляков, — я не первый день кино занимаюсь и прекрасно знаю, насколько дело все это непростое. Так что я, конечно, в таком случае расстроюсь, но бывают в жизни и более сильные огорчения для человека моей профессии. К примеру, — сказал он, — один из моих коллег фильм в прошлом году снял, а его даже на экраны не выпустили. Не буду уже уточнять, по каким именно соображениям. Думаю, вы прекрасно понимаете, что в нашей профессии есть определенные нюансы. Четыре месяца работали, а результата нет.

Кое-кто из нашей братии, кто особенно чувствителен, после такого и запить бы мог. К счастью, мой товарищ не из таких. Расстроился сильно, но держится. Теперь работает только над стандартными проектами. Снова не хочет в такую же историю неприятную угодить.

Дети наши нам нисколько не мешали дискутировать. Игрушек у них полно, играют сосредоточенно друг с другом. Драки у них хоть и бывают, но все реже и реже. Выработали уже серьезное кооперативное поведение.

И главное, что молча в основном. По несколько десятков слов каждый выучил, но играют в тишине…

Вот и Шапляков, когда уходил, восхищенно заметил, что у нас дисциплина у таких маленьких детей поставлена на таком уровне, что и серьезная киностудия могла бы такому позавидовать среди своих работников. Мы с Галией, конечно, понимая, что это комплимент с долей шутки, не смогли удержаться от того, чтобы рассмеяться. Как Шапляков, видимо, и рассчитывал.

Проводив его, вернулись в комнату. Я потрепал каждого из сыновей по макушке, что они встретили достаточно недовольно, поскольку я отвлек их от складывания башен из кубиков. Умеют глубоко концентрироваться на своей задаче…

— Вот так посмотришь на наших малышей… — сказала Галия, — они такие маленькие, что даже и представить невозможно, что лет через двадцать пять они помощниками