Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

гула песчинки под лапками Фырка подпрыгнули и осели. Светящиеся нити камеры мигнули, и передняя стенка растворилась, сложившись внутрь, как створки двери.

В проёме стояли двое.

Ростом они были с кенгуру, может, выше. Тела были сложены из камня и чего-то другого, чему у Фырка не было слова. Зернистый, темный камень шёл от ступней до пояса, с прожилками кварца, а выше камень переходил в свет, с искрами, которые вспыхивали и гасли в глубине грудных клеток. Лиц у них не было. На месте лиц висели гладкие овалы из матового серебра и от этих овалов Фырку стало холоднее, чем от всего вакуума над головой.

Правый страж поднял руку. Пальцы у него были каменными, с отполированными суставами, и указательный палец был направлен на Фырка.

— Подсудимый, — произнёс страж, и голос загудел по кратеру, отражаясь от стен и возвращаясь эхом, которое накладывалось на само себя. — Совет Старейшин ждёт. За мной.

Фырк встал на все четыре лапки. Хвост дрожал. Усы тоже.

Он выпрямился и посмотрел на стражей.

— Ведите, — сказал он.

Глава 6

Стражи шли впереди, и Фырк семенил между ними по серебристому песку.

С каждым шагом лапки проваливались. Песчинки были мелкими, они забивались в подушечки, и Фырк пытался ставить лапы на их следы, в утрамбованные выемки от каменных ступней, но следы были слишком большими. Каждый отпечаток мог вместить четырёх таких Фырков, и это сравнение ему совершенно не нравилось.

Над головой висела Земля. Голубая, с белыми завитками облаков, с тёмной ночной кромкой, уползавшей куда-то за Атлантику. Она занимала полнеба, и свет от неё падал на серебристый лунный пейзаж, окрашивая всё вокруг в синеватый холодный оттенок, от которого мех на загривке Фырка вставал дыбом.

Правый страж повернул безликую голову. Матовый серебряный овал мигнул тусклой искрой, и Фырк инстинктивно вжал уши в затылок.

— Быстрее, — произнёс страж.

Голос загудел в лунном вакууме так, будто сам камень научился говорить, и Фырк подумал, что каменные существа, не имевшие лица, не должны были уметь выражать нетерпение, но этот умел. Нетерпение сочилось из каждого отполированного сустава, из каждой кварцевой прожилки, и от этого хотелось забиться под ближайший валун и переждать ближайшие лет сто.

Он расправил усы, подобрал хвост повыше и прибавил шагу.

«Ничего, — проговорил он про себя. Мысленный голос звучал бодрее, чем позволяло самочувствие. — Выживем. Мы и не такие операции вытаскивали. Двуногий лежал в коме четыре балла по Глазго, сердце останавливалось дважды, и ничего, вытащили. Что они мне сделают? Я просто помогал лекарю. Подсказывал диагнозы. Наводил на сосуды. Один раз, ладно, может, два раза, ввязался в драку с ментальным конструктом, но это была самооборона. Демидов первый начал».

Левый страж, шагавший в трёх метрах от правого, нёс алебарду. Древко у неё было из того же зернистого камня, что и тела стражей, а лезвие отливало бледным голубым светом, тем самым, от которого у Фырка три дня ломило в затылке. Алебарда покачивалась в такт шагам, и тень от неё перед Фырком ложилась на песок тонкой синей полосой.

Они вышли из кратера, в котором располагались камеры, и поднялись по пологому склону. За гребнем открылась равнина, и Фырк остановился.

Врата стояли посреди пустоты.

Два столба по краям, каждый высотой с колокольню. Столбы были сотканы из астрального пламени, и пламя это горело тихо, без треска, прозрачными языками, внутри которых пульсировали символы. Они менялись, перетекали друг в друга, и Фырк, знавший четыре мёртвых языка и два живых, не узнал ни одного.

Между столбами висело свечение. Плотное, мерцающее, похожее на стену из расплавленного стекла. За ним угадывались контуры чего-то огромного, и Фырк почувствовал, как от этих контуров по его шерсти прошла волна давления.

Левый страж остановился у врат и повернулся к Фырку. Алебарда качнулась и замерла, и кончик лезвия оказался в двадцати сантиметрах от его морды. Фырк отпрянул, и задние лапы скользнули по песку.

— Подсудимый, — произнёс левый страж, и слово загудело и ушло вверх, в чёрное небо. — Войдёшь один. Стражи остаются у входа.

— Один? — переспросил Фырк, и голос его дал дрожь на втором слоге.

Страж не ответил. Древком алебарды он подтолкнул Фырка в спину, между лопаток, Фырку захотелось укусить алебарду за древко. Вместо этого он посмотрел на светящуюся стену перед собой, на символы, менявшиеся в толще пламени, и вспомнил, как двуногий стоял перед дверями кабинета Кобрук после того, как ему предъявили обвинение в несанкционированной операции. Главврач муромской больницы, женщина с холодными глазами, которая могла уволить Илью одним росчерком пера, ждала его за закрытой дверью, Илья стоял в коридоре, Фырк сидел у него на плече, и плечо было каменным от напряжения.

Илья тогда выпрямил спину, расправил плечи и вошёл.

Фырк выпрямился. Задрал хвост трубой, расправил усы, так что они торчали в стороны двумя пушистыми антеннами, и шагнул в свечение.

Свет обтёк его со всех сторон, и на долю секунды Фырк ничего не видел, ничего не слышал и не чувствовал под лапами опоры. Потом пол вернулся, и Фырк вышел на другую сторону.

Амфитеатр.

У Фырка перехватило дыхание, и в течение нескольких секунд он стоял, приоткрыв пасть, крутил головой, потому что масштаб не укладывался в сознание.

Зал был круглым. Полкилометра в поперечнике, может, больше. Стены поднимались ярусами, ряд за рядом, от арены до невидимого потолка, теряющегося в темноте высоко над головой. Каждый ярус представлял собой каменную скамью из лунного базальта, в которой были выточены отдельные ложи, и в каждой ложе сидел дух.

Сотни духов.

На ближайшем ярусе, в четырёх метрах от арены, расположился медведь. Огромный, с густым мехом, прошитым руническими символами, и каждый символ на его шкуре мерцал собственным цветом. Медведь смотрел на Фырка глазами, в которых горел тёмный, тяжёлый огонь, и от этого взгляда захотелось стать ещё меньше, чем был.

Рядом с медведем свернулась змея. Толщиной с бочку для дождевой воды, длиной в несколько десятков метров, она уложила кольца на каменной ложе, и голова лежала поверх колец, раздвоенный язык время от времени выскальзывал из пасти, ощупывая воздух. Чешуя переливалась зелёным и золотым.

Ярусом выше сидели птицы. Огромный ястреб с размахом крыльев в десять метров, сова с большими глазами, журавль, стоявший на одной ноге и державший вторую поджатой, серая цапля с хохолком из серебряных перьев. За ними, ещё выше, лежал тигр, выплавленный из лунного пламени, полосы на