Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

Фырк забился мне под воротник и попросился в укрытие.

— Ну здравствуй, Илья Разумовский, — сказала куница, и в её мысленном голосе зазвенела нотка, похожая на улыбку. — Человек с кровью Лукумонов. Я — Альдо. Глава Совета Старейшин. Нам, кажется, давно пора было поговорить.

Глава 7

Я поднялся с колен. В правом колене хрустнуло так, словно я не двадцатилетний мужчина, а шестидесятилетний ревматик, которому забыли назначить хондропротекторы. Фырк перебрался из моей ладони обратно на плечо и вцепился коготками в ткань рубашки.

Альдо ждал. Куница сидела на задних лапах с той безупречной терпеливостью, с которой ждут существа, прожившие столько, что понятие спешки потеряло для них биологический смысл.

— Здравствуйте, — сказал я, и собственный голос показался мне хриплым и чужим. — Простите, что не представляюсь. Вы, судя по всему, знаете обо мне больше, чем я сам.

На спинке кресла встрепенулся орёл. Он переступил когтями по кожаной обивке, оставляя в ней длинные, параллельные борозды, и повернул ко мне массивную голову. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с выражением, которое я безошибочно прочитал: скука и раздражение в пропорции примерно семь к трём.

— Мы тратим время, Альдо, — раздался в моей голове второй незнакомый голос, и этот голос был совсем другим. Если Альдо звучал мелодично, как скрипка, то орёл — как удар молотка по наковальне: коротко, жёстко, с лязгающим послезвучием. — Люди сами породили эту грязь, — орёл качнул головой в сторону серого кокона, в котором лежал Демидов, — пусть сами в ней и копошатся. Уведи Лукумона, скажи ему, что нужно, и закончим с этим.

— Угомонись, Люмьер.

В моей голове зазвучал третий голос — черепахи, — и он отличался от двух предыдущих так, как отличается домашний пирог от ресторанного блюда: тёплый, чуть ворчливый, с мягкими интонациями. Черепаха медленно повернула тяжёлую голову в мою сторону, и мутно-зелёные глаза посмотрели на меня из-под морщинистых век.

— Мальчик сделал всё, что мог, — произнесла она с неожиданным теплом в голосе, от которого захотелось закутаться, как в одеяло. — У него доброе сердце, хоть кровь и беспокойная.

Мальчик. Тысячелетнее создание назвало меня мальчиком. Я покосился на Фырка, и бурундук едва заметно пожал плечами — этот жест он перенял у меня.

— Двуногий, — шепнул Фырк мне в ухо, — Люмьер — это Орёл. Хорста — Черепаха. Не перепутай. И ради всего святого, не спорь с Люмьером. Он однажды разнёс дворец курфюрста Саксонского за неудачный комплимент. Я слышал от других духов об этом.

Я мысленно отметил: Люмьер — гордый, резкий орёл. Хорста — добродушная черепаха-матрона. Альдо — куница-политик. Три члена Совета Старейшин, каждый из которых был старше любой человеческой институции на этом континенте.

— Благодарю за помощь в задержании.

Голос Серебряного прозвучал за моей спиной, и я обернулся. Магистр Канцелярии стоял, выпрямившись, с обожжёнными ладонями, прижатыми к бёдрам. Грим окончательно потёк, и под ним проступило настоящее лицо Серебряного — острое, сухое, с глубокими морщинами вокруг рта. Шок прошёл, и профессионал в нём снова взял управление.

— Канцелярия Его Величества признательна Совету, — продолжил он ровным, официальным тоном, обращаясь к Альдо. — Полагаю, нам стоит обсудить дальнейшее сотрудничество в удобное для вас время и в удобном формате.

Люмьер повернул голову к Серебряному.

Орёл смотрел на Магистра Канцелярии секунды три, и за эти три секунды температура в моём восприятии упала градусов на пять, хотя термометр, вероятно, не шелохнулся бы. Это было ментальное давление, направленное, как луч прожектора, на одного человека.

— Сотрудничество, — произнёс Люмьер, и в его мысленном голосе лязгнуло презрение, как лязгает засов на тюремной двери. — Ты льстишь себе, смертный. К тебе бы на помощь никто когтем не шевельнул. Ваша Канцелярия столько лет не замечала, как под носом у неё вскрывают духов и вытапливают Искру. Мы здесь только из-за Лукумона.

Когтистая лапа указала на меня.

Серебряный побледнел. Я видел, как кровь отхлынула от его лица — физиологически это называется периферическая вазоконстрикция под действием стресса, и выглядит это так, будто с человека сняли слой загара за полсекунды. Магистр сглотнул, качнулся на каблуках, но устоял. И промолчал.

Правильно. Спорить с существом, которое способно разнести тебе мозг движением брови, — стратегия для самоубийц.

— Илья Разумовский, — Альдо поднялся на задние лапы и мягко коснулся передней лапкой моей штанины. Жест был странным и одновременно понятным: приглашение. — Мне нужно поговорить с тобой. Без лишних ушей.

Куница покосилась на Серебряного, и в этом коротком взгляде содержался весь объём информации, который требовался Магистру: вас здесь не ждут; займитесь своими делами; мы заберём вашего лекаря на время и вернём, когда сочтём нужным.

— Магистр, — сказал я, повернувшись к Серебряному. — Можете заняться ранеными? первого оперативника трещина третьего шейного позвонка, без смещения, но ему нужна жёсткая фиксация и эвакуация в стационар. У второго — ментальная контузия, после судорожного эпизода, нужно наблюдение. Демидова не трогайте, пока кокон не спадет сам.

Серебряный коротко, по-военному кивнул. Вопросов не задал. Мне показалось, он даже испытал облегчение от того, что я ухожу с духами и забираю проблему с собой.

Мы вышли в соседнее помещение.

Коридор за разгромленным кабинетом оказался цел — удар Бича сюда не достал, и люстры горели ровным жёлтым светом, и ковровая дорожка была чистой. В этом контрасте с тем, что осталось за дверью, было что-то почти абсурдное.

Альдо привёл нас в небольшую гостиную через две двери от места боя. Диваны, журнальный столик, репродукция на стене. Обычный гостиничный номер, в который только что вошли трое древних духов, бурундук и хирург в рубашке без пиджака.

Люмьер влетел в комнату. Хорста вплыла следом. Её лапы перебирали по ковру так медленно, что казалось, будто её несёт течением. Черепаха устроилась на полу возле дивана, поджав лапы под панцирь, и стала похожа на большой зелёный валун.

Альдо запрыгнул на журнальный столик. Сел, обернув хвост вокруг лап, и посмотрел на меня снизу вверх — я стоял, а он сидел на столе высотой по колено.

— Присядь, — сказал Альдо. — Разговор будет длинным.

Я сел на диван. Фырк на моём плече выпрямился, расправил уши и принял позу максимальной готовности — так он выглядел, когда мы входили к тяжёлому пациенту и он готовился к диагностике.

— Расскажите, — попросил я. — С самого начала.