Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

движение резкое, точное, без колебаний. Я вставил наконечник спрея между зубов и нажал.

Раз. Два.

Две дозы нитроглицерина под язык, и теперь оставалось ждать и молиться, хотя молиться я разучился ещё в ординатуре, когда понял, что единственный бог в реанимации — это время.

Я начал растирать ей кисть. Жёстко, обеими ладонями, вминая большими пальцами мышцы предплечья, проталкивая кровь к пальцам чисто физически, механически, как продавливают тромб через катетер.

Кожа под моими руками была мёртвой, холодной, восковой, и я тёр её с ожесточением, от которого заныли собственные запястья.

— Давай, — бормотал я. — Давай, открывайся. Расширяйся, чёрт тебя дери.

По нити привязки Фырк транслировал картинку: артерии… чуть дрогнули. Лучевая подёрнулась рябью. Стенка колебалась, как труба под давлением, и я давил, давил, физически и Сонаром, посылая тепло, энергию, всё, что имел.

Невеста стояла рядом, прижав кулаки ко рту, и тихо выла сквозь стиснутые зубы.

— Будет жить, — бросил я ей, не оборачиваясь. Не потому что был уверен, а потому что истеричная родственница под руками — это дополнительный источник хаоса, а хаоса хватало.

Витёк.

Я оставил кисть женщины и метнулся обратно. Спрей работал — Сонар уловил первые признаки расширения лучевой.

Витёк лежал на боку, удерживаемый парнями в спортивных костюмах. Судороги не прекращались, мышцы дёргались волнами, и пена, розовая от крови, текла изо рта на грязный линолеум. Он прикусил щёку или язык — кровь смешивалась со слюной. Реланиума нет. Диазепама нет. Ничего, что остановило бы судороги, в этой проклятой аптечке нет.

Медицина катастроф. Первобытный уровень. Руки и голова.

— Набок, — скомандовал я. — Устойчивое боковое. Плечи и таз держим, суставы не блокируем жёстко, иначе порвёт связки. Навалитесь весом, но дайте ему амплитуду.

Парни перехватили. Витёк дёрнулся, и один из них чуть не слетел, но второй удержал, упёршись коленом в пол.

Я выдернул из россыпи бинтов на столе тканевый платок — чей-то, свадебный, с вышитыми инициалами. Скрутил в плотный жгут, толщиной в палец. Раздвинул Витьку челюсти (зубы сомкнулись, один коренной уже раскрошился, осколки эмали хрустнули под пальцами) и вставил жгут между коренными. Не в передние — туда бесполезно и опасно, прикусит и задохнётся. Между жевательными, глубоко, чтобы не выпал и не забил дыхательные пути.

Витёк захрипел. Зубы впились в ткань, челюстные мышцы сократились с такой силой, что я почувствовал вибрацию через жгут. Но язык был защищён, и дыхательные пути оставались свободными.

— Держите его, — сказал я парням. — Не отпускайте. Если начнёт рвать — голову вниз, рот освободить, дать отойти и снова набок. Ясно?

Кивки. Молчаливые, побелевшие, твёрдые. Хорошие ребята. Я запомню их лица, если выживем.

Женщина в ступоре.

Я кинулся к ней. Она лежала на спине, раскинув руки, и грудная клетка почти не двигалась. Пять вдохов в минуту. Четыре. Мозг выключался послойно, как гаснут этажи в здании при аварии, и ствол — последний этаж, дыхательный центр — мерцал на грани.

Я запрокинул ей голову, выдвинул челюсть, открыл рот. Проверил — язык не запал, рвотных масс нет, дыхательные пути проходимы. Проблема не механическая. Проблема центральная: мозг забывает дышать.

Искусственное дыхание. Рот в рот. Без мешка Амбу, без интубационной трубки, без кислорода. Это единственное что было доступно.

Я набрал воздух, прижался губами к её рту и выдохнул. Грудная клетка поднялась — пассивно, послушно. Оторвался, вдохнул, снова выдох. Ритм: пять секунд на цикл, двенадцать вдуваний в минуту. Имитация нормального дыхания. Организм получает кислород, пока ствол мозга решает, хочет ли он продолжать работать.

После четвёртого вдувания она закашлялась. Грудная клетка дёрнулась самостоятельно, и воздух вошёл в лёгкие с хриплым, рваным свистом. Шесть вдохов. Семь. Дыхательный центр перезапустился, как сердце после дефибрилляции — неуверенно, с перебоями, но самостоятельно.

Я выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Четыре пациента. Двое стабилизированы — условно, хрупко, как карточный домик в сквозняке. Двое держатся сами.

И тут до меня осенило.

Яд всё ещё работал. Всасывался. Каждый, кто сидел за этим столом и ел, носил в себе отравленную бомбу. Нитроглицерин и боковое положение — это пальцы в дыре плотины.

Если концентрация токсина в крови продолжит расти, следующей фазой станет отёк мозга. Потом — массовая остановка сердец. И тогда двух рук не хватит даже на одного.

Яд нужно убрать. Из желудков. Сейчас. У всех!

Я выпрямился.

Зал смотрел на меня. Двадцать лиц — бледных, перепуганных, мокрых от слёз и пота. Гости, дальнобойщики, бармен, невеста. Все ждали, и в их глазах читалось одно: скажи, что делать.

— Слушать сюда! — Голос мой разнёсся по залу, и эхо отскочило от деревянных стен. — Все, кто сидел за этим столом и ел или пил хоть что-то, — встать!

Шевеление. Люди переглядывались, мялись, не решаясь.

— Встать! — повторил я, и в тоне моём лязгнула сталь, которую я приберегал для ситуаций, когда речь шла о жизни. — Это не просьба!

Поднялись. Человек двенадцать. Бледные, трясущиеся, некоторые держались за стулья, чтобы не упасть.

— Подходите к бару! Берите чистую воду — бутилированную, заводскую, не из кувшинов! Идёте на улицу, за кафе, в туалеты. Пьёте по литру. Два пальца в рот. Рвота до чистой воды! Промываете желудки, пока яд не всосался целиком!

Лица вытянулись. Кто-то побледнел ещё сильнее, хотя казалось дальше некуда.

— Бармен! — я развернулся к стойке. Парень стоял за ней, вцепившись в край обеими руками. — Активированный уголь. Всё, что есть в аптечке, всё, что найдёшь в подсобке. Раздавай пачками. По десять таблеток на человека, разжевать и запить водой. После рвоты, не до!

Бармен кивнул, нырнул под стойку. Загремели ящики.

Невеста подняла голову. Лицо её было страшным — белое, с чёрными потёками туши, с красными, опухшими глазами. Но в глазах этих я увидел не только ужас. Там было кое-что ещё: злая, отчаянная решимость.

— Вы слышали лекаря! — крикнула она гостям голосом, сорванным до хрипа. — Все на улицу! Воду в руки! Кто не пойдёт — я лично засуну вам пальцы в глотку!

Хорошая невеста. Командный у нее голос, да и железная хватка. Умеет же управлять истерикой. Из таких получаются отличные старшие медсёстры.

Гостей прорвало. Они хлынули к бару, расхватывая бутылки с водой, толкаясь и крича, и через минуту зал наполовину опустел — люди ломились к выходам, к туалетам, за угол здания. Из-за двери донеслись звуки, описывать которые в медицинской литературе принято эвфемизмами, а в