Читать интересную книгу "Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте"

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 149 150 151 152 153 154 155 156 157 ... 197
за все труды мои не заслуживаю хоть небольшого пожизненного пособия!? Ох вы, господа, на которых ничем не угодишь! Хорошо вам говорить о правде и прямоте! Ну а что бы вы заговорили, как бы сами-то побыли на месте бедняги, которой приходится в стесненном положении своем самой прокладывать себе дорогу среди холодной людской толпы – без друзей, без всякой помощи и совета? Читали ли вы письма Марьянны? Ведь это все те самые, которые она писала вам в то несчастное время. Напрасно пыталась я с вами сойтись, доставить вам эти письма: ваш жестокосердый зятенек так ловко опутал вас, что все хитрости, все уловки оказались напрасны, и под конец, когда он стал мне и Марьянне угрожать тюрьмой, я уж, конечно, должна была отказаться от всякой надежды. Разве все известное вам не доказывает вам правоты моих слов? И разве вас не выводит из всякого сомнения письмо самого Норберга?

– Какое письмо? – спросил Вильгельм.

– А разве вы его не нашли в сумочке? – спросила его старуха.

– Я еще не все успел там перечесть.

– Дайте сюда сумочку. На этом-то документе все и основывается. Несчастная записка Норберга была причиной печального недоразумения, а это письмо, писанное его рукою, может для вас разрешить тот узел, до которого вы хотите добраться.

Она вынула из сумочки письмо. Вильгельм узнал его ненавистный почерк, собрался с духом и прочитал следующее: «Скажи на милость, барышня, как ты это ухитрилась надо мной? А я-то думал, что меня и богиня любви не могла бы превратить в воздыхателя! Ты от меня пятишься, вместо того чтобы встретить меня с распростертыми объятиями, ты отнеслась ко мне так, что это бы, право, можно было, пожалуй, с твоей стороны принять и за отвращение. Ну статочное ли это дело, чтобы я проводил целую ночь в одной каморке со старухой Барбарой на каком-то сундуке, а возлюбленная-то моя была отделена от меня только двумя дверьми?! Я тебе скажу, что уж это чересчур! Я пообещал, что дам тебе одуматься, не тотчас стану приступать к тебе, а просто на стену готов лезть из-за каждой четверти часа. Разве я тебя не подарил всем, чем мог, чем умел? Разве ты еще способна сомневаться в любви моей? Что тебе нужно? Скажи только – и ни в чем-то у тебя не будет недостатка! Чтобы ему пусто было, тому попу, который тебе вбил в голову подобную чепуху! Ведь нужно же было тебе попасть на такого! Видно, много есть между ними таких, которые за молодежью умеют присматривать… Ну да ладно! Я тебе повторяю, что так далее не может дело оставаться, и через два дня я должен от тебя получить ответ. Я ведь скоро снова собираюсь уезжать, и если ты опять не будешь ко мне мила и любезна по-прежнему, то уж тебе меня и не видать больше».

В таком тоне продолжалось письмо и далее и как бы назло, вращаясь около одного и того же пункта, удостоверяло Вильгельма в справедливости слышанного им от Барбары.

Другое подобное же письмо легко доказывало, что Марьянна не уступила и впоследствии, и Вильгельм из него, а равно и из многих других, не без глубокой горести узнал историю несчастной девушки до последней ее минуты.

Впоследствии старуха мало-помалу сумела смягчить Норберга, известив его о смерти Марьянны и убедив в том, что Феликс его сын; он ей несколько раз посылал деньги, которые она, конечно, приберегала для себя, так как сумела ребенка сбыть на попечение Аврелии. Однако же ей не удалось долго пользоваться этими средствами: Норберг благодаря шумной и распутной жизни промотал вскоре большую часть своего состояния, и множество последующих любовных историй со временем сделали его невнимательным к мнимому сыну.

Как все это ни казалось правдоподобно, как ни сходились все условия до мелочей в подтверждении известных Вильгельму обстоятельств, он все же не решался еще предаться радостному чувству, ему почему-то страшен казался подарок, который приходилось ему получить из рук злого духа.

– Ваша мнительность, – сказала старуха, угадывая его настроение души, – может быть излечена только временем. Смотрите, пожалуй, на этого ребенка как на чужого, да лишь бы только повнимательнее за ним удалось вам следить! Подмечайте его дарования, его свойства и способности, и если мало-помалу не узнаете в нем себя, то, видно, вы непрозорливы! Уж я вас в том могу уверить, что, будь я мужчина, мне бы никто ребенка не подкинул. Ну да это, впрочем, счастье для нас, женщин, что мужчины в этих случаях не слишком проницательны!

После всего этого Вильгельм условился со старухой: он хотел взять Феликса с собою, а она должна была препроводить Миньону к Терезе и потом уже, где ей вздумается, проживать тот небольшой пенсион, который он назначит.

Он велел позвать к себе Миньону, чтобы приготовить ее к этой перемене.

– Мейстер, – сказала она, – оставь меня при себе, мне только тогда и будет хорошо.

Он стал ей доказывать, что вот она теперь уж выросла и нужно что-нибудь сделать для ее дальнейшего воспитания.

– Я и так уж довольно воспитана для того, чтобы уметь и любить, и печалиться, – возразила она.

Он обратил ее внимание на состояние ее здоровья, требовавшее постоянных забот и присмотра искусного врача.

– Зачем непременно обо мне заботиться, – сказала она, – когда и без того столько забот у тебя?

Как он ни бился, убеждая ее, что теперь ему нельзя взять ее с собою, что он притом же передает ее на руки людей, у которых он часто будет с нею видеться, она как будто ничего из всего этого и не слыхала.

– Так ты не хочешь, чтоб я с тобой жила? – сказала она. – Ну, может быть оно и лучше. Так отошли ты меня к старому арфисту! Бедняжка так одинок теперь!

Вильгельм старался ей втолковать, что старику живется очень хорошо.

– Меня к нему беспрестанно тянет, – отвечала девочка.

– А между тем я не заметил вовсе, чтобы ты так была к нему расположена в то время, как он еще жил с нами, – сказал Вильгельм.

– Когда он не спал, я его боялась и никак не могла смотреть ему в глаза, но когда он, бывало, ляжет спать, то я очень любила около него сидеть, обмахивать с него мух и просто насмотреться на него не могла. О! Он помогал мне в самые страшные минуты! Никто и не знает, чем я ему обязана… Да знай я только дорогу, я бы уж давно сбегала к нему!

Вильгельм долго толковал

1 ... 149 150 151 152 153 154 155 156 157 ... 197
Прочитали эту книгу? Оставьте комментарий - нам важно ваше мнение! Поделитесь впечатлениями и помогите другим читателям сделать выбор.
Книги, аналогичгные "Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте"

Оставить комментарий