Читать интересную книгу "Князь Барбашин 3 - Дмитрий Михайлович Родин"

когда он в отчий дом, спустя столько лет, вернулся. Ведь род на Руси — основа основ. Кто ты без рода без племени? Никто! Так что съездил Евстахий домой, помирился с семьёй, да и помог во многом, а то торговое дело такое — сегодня в шелках, а завтра в обносках. Да не просто помог, а нахватавшись многих новых знаний, подбил организовать в городе и округе несколько своих производств, дабы иметь пусть и небольшой, но постоянный доход, с перекупной торговлей никак не связанный. Так и появились во Ржеве пильная мельница Сориных да пенькопрядильная верёвочная мануфактура их же, верёвки и канаты которой скоро стали известны не только в ржевском уезде. Ведь ржевские набольшие купцы и в Осташков, и в Торжок, и в Тверь, и в Старицу, и в Погорелое, и в Ярославль, и в Новгород Великий с товаром хаживали.

Так что из блудного сына превратился теперь Евстахий в отцову надёжу. Но работу на компанию не бросил, ибо размах там был не чета местному, да и имя себе он уже в тех краях сделал. А имя для купца многое значит. Да и двор свой в Норовском уже завел, да хозяйством обжился. Так что вернулся он обратно к морю, но обещался к Рождеству наведываться. Вот и этой зимой собирался, подарки готовил, да судьба по-иному распорядилась.

Вызвали его в Совет компании, да поручили дело зело трудное, но денежное. Точнее два дела, но для второго он только в помощниках был, ибо оно не совсем по торговой части шло, однако крест целовать, что молчать об услышанном будет, его заставили. Да он и не артачился сильно, ведь понятно же, что раз к ТАКИМ делам подпускают, то будущее его в компании обеспечено на годы вперёд. И не безбедное будущее!

Вот потому он теперь и плыл на корабле в столь неурочное время, гадая, как лучше с делами справиться, да язык земель италийских изучая…

Две новопостроенных шхуны "Алмаз" и "Изумруд", вобравшие в себя всё лучшее из того, до чего додумались за последние годы норовские корабелы, вышли из Нарвы аккурат под осенние шторма. Вообще-то, следуя правилам языка, их следовало бы называть "Диамантом" и "Смарагдом", но Андрей-то следовал в традиции русского императорского флота, где "драгоценные" корабли были, а таких названий не было. Зато слово "алмаз" им уже встречалось в рукописи Афанасия Никитина, да и персидское "зумрунди" в последнее время тоже было на слуху. Так что шхуны и получили привычные ему имена "Алмаз" и "Изумруд". И теперь, преодолевая ветра и волны, шли к узкому горлу Гибралтарского пролива, дабы стать первыми кораблями в Средиземном море, несущими государев стяг. Не торговый, а военный. Ведь по последней реорганизации все боевые и конвойные суда были забраны во флот, "сдаваясь" купцам за звонкую монету для охраны конвоев. Впрочем, для купцов ничего, практически, и не изменилось, ведь за охрану они платили князю с первого дня создания им пиратской флотилии. А вот для служивых с конвойных судов многое поменялось, и не всё к лучшему. Но, слава богу, выбор у них был, и всех не желающих тянуть служебную лямку быстро списали на "пиратскую" эскадру, потому как деньги князю были нужны и отказываться от самого лёгкого способа их добычи он не собирался.

Но не только поэтому в первый поход пошли боевые суда. Посылать в море, где полно отморозков, сразу торговые просто Андрей не рискнул. Он даже экипажи для двух этих шхун на три четверти из самых опытных собрал, и пушечное вооружение, даже в ущерб другим кораблям, усилил. И всё это лишь для того, чтобы доставить в Италию восемьсот пудов деликатесной чёрной икры. Неокупаемо? Вполне возможно, хотя к чёрной икре италийцы ещё со времён генуэзского владычества в Крыму привыкли, и до сей поры её с любой оказией покупали. Но кроме самой икры и разного товара на пробу в трюмах шхун дополнительно хранились ещё и ящики со звонкой монетой, "честно" награбленной князевыми пиратами на всех морях. И это, честно говоря, и было главным грузом для данного похода. Ведь князь-попаданец знал не только о разграблении Венгрии, но и о таком событии, как поход армии императора на Рим (спасибо Мико Валтари). А уж в "вечном городе" было что пограбить с точки зрения как культурного наследия, так и мастеров. И вот именно под эту цель корабли везли почти две сотни морских стрельцов, а вовсе не для защиты от всевозможных пиратов, что буквально заполонили средиземноморские воды.

Величественный Везувий открылся взору Евстахия прямо с утра. "Алмаз" и "Изумруд", охраняя шесть купеческих нефов под стягом короля Кастилии и Арагона, с которыми они шли от самой Испании, неспешно приближались к главной базе Габсбургов в их борьбе с Валуа на итальянской земле, а по совместительству и столице некогда независимого Неаполитанского королевства — Неаполю. Купец, подставляя заспанное лицо прохладному ветру, с интересом разглядывал открывавшийся вид. Ведь это были земли первого Рима. Того самого, что владел половиной мира, принял учение Христа и стал родиной Рима второго. И мало кто на Руси мог похвастаться тем, что побывал тут. Ну а ещё здесь можно было выгодно расторговаться.

Императорская грамота на торговлю с испанскими владениями и тут сделала своё дело. Русские корабли, пусть и не с распростёртыми объятиями, но довольно благосклонно приняли в обширной неаполитанской гавани. А вот к товару приглядывались хоть и с любопытством, но без большого ажиотажа и Евстахий даже начал думать, что миссия с икрой пропадёт втуне, но тут на горизонте появились купцы из славного города Флоренции, которых не отпугнула даже цена в два рубля за пуд! Они, оценив икру на вид и на вкус, принялись активно торговаться, сбросив цену до полутора рублей, и тут же купили двенадцать бочек, то есть почти половину имеющегося товара. К сожалению, это оказалась единственная столь массовая закупка, остальную же икру продавали понемногу, по бочке — две за раз, но, в конце концов, распродали всё. И даже получили заказы на новую партию, причём флорентийские купцы и вовсе зазывали напрямую плыть сразу к ним в Пизу или Ливорно — небольшую деревушку на побережье моря.

А вот остальные товары столь большим спросом не удостоились. Всё же рынок Италии просил несколько иных наименований. Выяснением которых Евстахий со своими людьми и занялся. А заодно принялся собирать информацию отовсюду и обо всём. Ведь Италия это не только картины и скульптуры, но и всевозможные мастера,