Принц играл. Кто-то однажды сказал, что он — самый утонченный джентльмен в Европе.
Лорд Стоунлей сел напротив Шарлотты, футах в двадцати от нее. Стулья стояли полукругом, обращенным к принцу, оркестру и величественному линкольнскому органу за ними. Стоунлей бывал в Павильоне множество раз, поскольку уже лет десять владел домом в Брайтоне и каждое лето приезжал на морской курорт после окончания сезона в Лондоне. Но за все эти годы он ни разу не получал такого удовольствия от представления новичков обществу в приморской резиденции принца, как от первого визита сюда Шарлотты Эмберли. Ее карие глаза по-детски широко распахнулись от восторга, едва она вошла в музыкальный салон. Ее внимание привлекло не благородное собрание лордов и леди, а помещение, явившееся воплощением ее мечты, и сама персона принца-регента.
Частый гость и близкий друг принца, Стоунлей был свидетелем всех изменений, привносимых в Павильон, который стал для него привычным, уже не волнующим его чувства местом. До этого вечера лорд забыл, что окружавшая его сейчас обстановка поистине волшебна, не говоря уже о щедром сердце человека, поощрявшего искусства.
Горящие, счастливые глаза Шарлотты напомнили Стоунлею о том, что он утратил радость удивления, и он переполнился благодарностью к ней, поскольку ее глазами заново открыл для себя Павильон. И вскоре лорд обнаружил, что взгляд его обращен на девушку, а не на драконов, пагоды или на пальцы принца, перебирающие длинные отзывчивые струны виолончели. Это потому, тут же нашел он объяснение своему поведению, что Шарлотта похожа на Павильон — таинственна и при том очень красива.
Она к тому же была изысканно одета, хотя, как Стоунлей понял со слов Эмили Гастингс, сидевшей рядом, смерть матери, а потом и любимой тетки помешали ее представлению ко двору королевы. Где же, в таком случае, приобрела она этот несомненный лоск и обольстительные манеры, которые усваиваются юными дамами только по истечении нескольких лет?
Взгляд Стоунлея переместился на сидевшего справа от Шарлотты сэра Джона. Смерть обожаемой жены не мешала баронету наслаждаться привычными удовольствиями.
Стоунлей не испытывал к отцу Шарлотты никаких теплых чувств, напротив, иногда ему казалось, что их вражда может даже кончиться дуэлью, хотя он и содрогался при этой мысли. Их соперничество было давним, и не этой девушке, пусть прелестной, ослабить существующую между ними вражду. Лорд всеми силами пытался разрушить привязанность принца к баронету — и неважно, что там замышлял Эмберли, — с тех пор, как он заподозрил, что сэр Джон попал в лапы маркиза Текстеда, человека, чьи друзья — двуличность и коварство. Слава Богу, Текстед не появился. Зато здесь Шарлотта Эмберли. Господи, да она просто греческая богиня, сошедшая с Олимпа к смертным, окутанная нежным белым шелком. С правого плеча, легко касаясь глубокого соблазнительного декольте, спускается вышитая золотом в форме листьев гирлянда, пересекает корсаж и по всей длине прочерчивает платье.
Подол украшают ряды белых шелковых оборок. Эта девушка — благоуханная белая роза среди всей этой толпы.
Вьющиеся каштановые волосы, нежными локонами ниспадавшие на шею, словно короной, увенчали золотые листья аканта с мерцавшими на них жемчужинами. Жемчужное ожерелье и жемчужные капли в ушах были ее единственным украшением. Длинные тугие белые перчатки немного не доходили до коротких пышных рукавов, а белые шелковые туфли и такие же чулки завершали наряд, удивительно элегантный в своей простоте. Стоунлей оценил вкус Шарлотты, признав, что, каковы бы ни были причины ее столкновения с ним сегодня днем, он может простить ей все из-за совершенства ее внешности.
Миссис Гастингс легко коснулась запястья лорда расписным веером.
— Ты отдаешь себе отчет, что, не отрываясь, смотришь на мисс Эмберли? — тихо поинтересовалась она. Мощное звучание оркестра, исполнявшего симфонию Бетховена, заглушило ее шепот.
Стоунлей глянул на свою давнюю приятельницу — та улыбалась, а это значило, что она его дразнит.
— Да, — согласился он. — И буду смотреть до тех пор, пока глаза у меня не заслезятся — столько, сколько захочу.
— Пожелать тебе приятных развлечений? — Она изобразила удивление.
Он усмехнулся.
— Я терплю подобные дерзости только от тебя, потому что знаю тебя слишком хорошо, чтобы сомневаться в их безобидности. А теперь, прошу, вернемся к музыке, пока на нас не обратила свой взор леди Хертфорд.
Миссис Гастингс сосредоточилась на игре оркестра, но прежде ущипнула Стоунлея за руку.
Лишь нескольких человек лорд Стоунлей мог назвать своими настоящими друзьями. Среди них Эмили Гастингс и ее муж, полковник Гастингс. Сейчас он находился по делам в Лондоне, но скоро на все лето должен присоединиться к жене и двум их маленьким сыновьям. Какая ирония судьбы! Эмили Гастингс была племянницей маркиза Текстеда, а ее старший сын — его наследником. И если сэр Джон Эмберли стал врагом лорда, то Текстед — его Немезидой, богиней мщения.
Взгляд Стоунлея снова вернулся к Шарлотте. Она сидела, закрыв глаза. Лицо ее выражало неописуемый восторг. В голове Стоунлея снова мелькнула мысль: зачем здесь эта девушка? Для чего она приехала в Брайтон?
К дьяволу, подумал он. Он так долго занимается делами принца, что готов видеть недобрый замысел в любом неожиданном событии.
Но не сегодня, одернул себя Стоунлей. Сегодня он позволит Шарлотте Эмберли быть просто красивой женщиной, с которой он горит желанием познакомиться поближе.
Как она прекрасна: темные длинные брови красиво изогнуты, белоснежная кожа, нежный румянец на щеках, слегка вздернутый носик, сочные губы цвета вишни и мягкий, округлый подбородок.
Отчего же она до сих пор не замужем?
Он вспомнил беспомощность Шарлотты в его руках и то, как, придя в себя после обморока, она быстро обрела уверенность, словно и не падала, ударившись головой о кирпичи. Как она была непосредственна, даже когда обвинила его в упрямстве. И Стоунлей знал объяснение этому. Несмотря на всю свою красоту, изящные манеры и общее впечатление хрупкости, Шарлотта Эмберли обладала сильным характером, и слова, позаимствованные из декламируемых при луне стихов, не произведут на нее никакого впечатления.
Ясно. Она не замужем, потому что никто из молодых людей, живущих по соседству с имением сэра Джона, не смог покорить ее. Они оказались недостаточно отважными.
Но и ее подруги тоже не замужем. Возможно, Шарлотта не просто своевольна. Может, они являются отражением Шарлотты Эмберли?
А если так, поджав губы, подумал Стоунлей, он это узнает и, не колеблясь, оставит ее столь же скоро, как и ее дражайших Мод и Селину.