Читать интересную книгу "'Фантастика 2025-195'. Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко"

Книга заблокирована

и подкрепление — два десятка наших стрелков. Но для полной эвакуации или усиления обороны необходим второй рейс.

Решение созрело мгновенно.

— Приказываю: бронепоезд «Дерзкий» немедленно сопровождает состав в Рудный. На месте оцените обстановку. Если город можно удержать, помогайте обороняться. Если нет, то проводите полную эвакуацию. И восстановите телеграфную связь, — добавил я, зная, что в отличие от обычных составов, наши бронепоезда укомплектованы запасом специального кабеля, который можно разматывать прямо на ходу, обеспечивая непрерывную связь с базой. — Мне нужна ясная картина происходящего. Действуйте.

Начальник «Дерзкого», приняв приказ, тут же направился исполнять его. Но Василий Снежный, вопреки ожиданиям, не последовал за ним. Командир замер на месте, и его взгляд, полный беспокойства, забегал по лицам присутствующих.

— Пётр Арсеньевич, — резко, практически выкрикнул он, обращаясь к Бадаеву-старшему, — а из Железняка весточки нет? Они уже должны были вернуться!

— Не вернулись ещё, — покачал головой Пётр. — И телеграф молчит. Судя по всему, восстановить не удалось.

Василий сжал кулаки, его скулы напряглись.

— Но это же абсурд! До Рудного полтораста километров, а до Железняка всего сто двадцать! Они выехали раньше нас и должны были оказаться здесь первыми!

Снежный посмотрел на бронепоезд, готовящийся к отправлению.

— Ваше сиятельство, надо идти на помощь в Железняк.

— Так и сделаю Василий, так и сделаю, — я хлопнул ефрейтора по плечу, разворачиваясь к составу.

— Ваше сиятельство, — остановил меня мужчина, — можно я с вами?

Я повернулся и приподнял бровь.

— Кирилл Павлович, я пока здесь служил, все подъезды к этим городам выучил. Знаю ещё с мирного времени, где монстры любят устраивать засады на железнодорожном пути. Да и в городе том, считай, как свои пять пальцев каждую улочку знаю. Могу быть полезен.

В его голосе звучала не только служебная ревность. Там скрывалось что-то личное. Мне было непонятно это внезапное упорство. Но я кивнул в знак одобрения. И Василий тут же убежал отдавать какие-то распоряжения.

Вернувшись в командный вагон «Могучего», я не мог отделаться от растущего беспокойства.

Почему нет вестей из Железняка?

Что могло пойти не так?

Я отдал несколько распоряжений.

— «Могучему» подготовиться к немедленному выдвижению в сторону города. Инженерам проверить «жучков» — так я назвал девять бронированных внедорожников «Волго-Балт», размещённых на борту каждого бронепоезда. Они были нашим козырем для мобильных действий.

— С «жучками» всё в порядке, ваше сиятельство, — доложили мне. — Заправлены, исправны.

— Отлично. Пусть команды будут наготове.

Через десять минут «Могучий» с шипением пара и лязгом стали тронулся в путь.

Я снова забрался на командную площадку, вглядываясь в темноту, которую прорезал лишь мощный прожектор бронепоезда.

Ко мне, словно тень, поднялся Василий Снежный.

Он, стараясь скрыть волнение, отошёл к поручням и, стоя по ходу движения состава, что-то беззвучно бормотал себе под нос. Я прислушался и сквозь шум ветра поймал обрывки фраз:

«С Варварой Павловной все в порядке. Она справится. У неё характер».

Но эти повторения лишь подчёркивали его глубочайшую, выедающую тревогу.

Через несколько минут мужчина подошёл ко мне. Встал рядом, уставившись вперёд, но я видел, как Василий покусывает губу, а его пальцы нервно барабанят по поручню.

— Ну, что там у тебя, Василий? — наконец не выдержал я. — Говори. Вижу, тебя что-то гложет.

Он глубоко вздохнул, словно готовясь прыгнуть в ледяную воду. В глазах Снежного в свете багровых отсветов лавы читалась решимость, смешанная со страхом. Словно он делал выбор: сейчас или никогда.

— Кирилл Павлович, разрешите обратиться не по службе, — голос дрогнул, сорвавшись на хрипоту.

Я смотрел на него с недоумением.

Ожидал чего угодно: тактического совета, доклада о слабых местах в обороне, но не этой солдатской нерешительности.

Василий сделал шаг ко мне, его лицо, озарённое снизу адским светом лавовых потоков, а сверху холодным сиянием луны и то и дело мерцающими в ночном небе лучами прорыва, было искажено внутренней борьбой. Он сглотнул и…

— Я… я прошу у вас разрешения, — выпалил Василий, глядя мне прямо в глаза. — Когда всё это закончится… прошу руки вашей сестры, Варвары Павловны. Я буду ей верным мужем и опорой. Клянусь честью офицера и солдата.

Я застыл, поражённый этим выстрелом в упор.

Воздух словно вырвали из лёгких.

Мой мозг, привыкший к анализу и логике, отказывался обрабатывать данную информацию.

Уставился на него, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла в услышанных словах.

— Что ты сказал⁈ — всё, что я смог выдавить из груди.

Глава 11

Время застыло для меня. Даже невыносимая жара огненного сектора померкла перед тем, что прозвучало. Грохот колёс, свист ветра — всё отдавалось оглушительным звоном в ушах.

Мозг, отточенный годами научной работы и привыкший раскладывать любую проблему — от кинетики химических реакций до логистики многоуровневого производства — по полочкам, дал сбой.

В моём мире, мире логики и расчёта, подобное было бы смешным курьёзом, темой для анекдота про наивного стажёра, влюбившегося в дочь генерального директора. Но я был не в своём мире. Я был в теле барона Кирилла Пестова, где понятия «честь», «статус» и «род» значили куда больше, чем компетенции и KPI.

Здесь такой поступок был не наивен.

Он был дерзок.

Он был вызовом.

Неловкая пауза растянулась, наполняясь рёвом стихии и гулом моей собственной крови в голове.

Я медленно, будто против воли, опустил руки, которыми разминал виски. Взгляд упал на Снежного, в котором смешались все оттенки ярости: от холодного, пронизывающего негодования до ослепляющей вспышки гнева за саму абсурдность ситуации.

— Ты это серьёзно⁈ — прорычал я.

Василий стоял, вжав голову в плечи. Солдатская выправка изменила ему. Мужчина выглядел подавленным моей реакцией, но не раскаявшимся. Во взгляде читалась упрямая решимость.

— Ваше сиятельство… я прошу лишь возможности… — он попытался что-то сказать.

Его слова, видимо, застревали в горле, не в силах найти достойных аргументов против железной аристократической логики, которую я сейчас олицетворял.

— Возможности? — я позволил себе усмехнуться. — Объясни мне, Снежный. Объясни, как ты, человек, несомненно, храбрый и заслуживший уважение, но без роду, без капли магии в крови, осмелился поднять глаза на мою сестру? Пусть она и в опале. Пусть я её и выгнал. Но она по-прежнему Пестова!

Он пробормотал что-то о чувствах, о том, что видел, как она изменилась, как сражалась на стенах. Это было трогательно. И невероятно наивно.

— Чувства? — мои слова стали резкими, рубящими. — Прекрасно. А что ты можешь ей предложить кроме этих чувств? Кров над головой? Зарплату начальника охраны? Может, ты купишь библиотеку магических фолиантов, чтобы Варя могла развивать свой дар? Или обеспечишь детям достойное положение в обществе, связи, образование,