Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

успел. Пока я возился с Шаповаловым и Грачом — Мышкин уже допросил пострадавшую. Профессионал. Несмотря на недосып и замыленный глаз — профессионал до мозга костей.

— И что она сказала?

— Что Грач зашёл, позадавал глупые вопросы, постоял у двери, побубнил что-то злобное себе под нос. Она не расслышала что именно, но интонация была, цитирую, «как у злого гнома из детской сказки» и вышел. К стойке с лекарствами не подходил. К капельнице не прикасался. К ней самой — тем более.

— Ага, — Фырк почесал за ухом. — То есть Грач приходил просто позлобствовать. Постоять, побубнить, насладиться собственной подлостью. А потом решил отложить злодеяние на завтра, потому что лень или потому что аммиак в мозгу подсказал: «Эй, дружище, ты и так еле на ногах стоишь, какие уж тут диверсии, иди лучше яблочко скушай».

— Если не Грач и не Зиновьева… — я посмотрел на Мышкина. — То кто? У нас призрак в больнице?

Мышкин открыл глаза. Жёстко, с нажимом потёр лицо ладонями, как будто пытался содрать с него усталость вместе с кожей.

— Не знаю, — сказал он. — Пока не знаю. Но я обязан расследовать это дело. И я переверну тут каждый камень, подниму каждую половицу и загляну под каждый плинтус. Кто-то отравил твою пациентку. У этого кого-то были доступ, знания и мотив. И я его найду.

— Или её, — заметил я.

— Или её. Или их. Не исключаю, что работала группа.

Я кивнул.

— Я и моя команда — к твоим услугам. Записи камер, журналы доступа, склад медикаментов — бери всё, что нужно.

— Возьму, — Мышкин оттолкнулся от стены и расправил плечи. Усталость никуда не делась, но в глазах снова появилась та цепкость, которая делала его одним из лучших следователей Гильдии. — И начну прямо сейчас. Пока следы не остыли окончательно.

Он двинулся по коридору, но остановился через несколько шагов.

— Илья.

— Что?

— Будь осторожен. Если это не Грач и не Зиновьева — значит, настоящий отравитель всё ещё на свободе. Он рядом. Возможно, очень рядом. И он знает, что мы его ищем.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но не нашёл слов. Потому что он был прав. Где-то в моём новеньком, с иголочки, Диагностическом центре прятался человек, который хладнокровно отравил беззащитную пациентку.

И этот человек по-прежнему ходил по тем же коридорам, что и я.

— Весело, — пробормотал Фырк мне на ухо. — Просто чудесно весело. Отравитель-невидимка в нашем центре. Ходит среди нас, улыбается, здоровается, может, даже чай пьёт в ординаторской. И никто его не видит. Знаешь, двуногий, мне кажется, нам нужна не Инквизиция. Нам нужен экзорцист. Или санитарная служба по борьбе с крысами. Хотя крысы хотя бы честные — они воруют сыр и не прикидываются лекарями.

* * *

Ординаторская Диагностического центра.

Настроение в ординаторской было примерно как на похоронах, только без покойника. Пока без покойника.

Семён зашел туда и сразу сел за компьютер. Посмотрел в монитор пустыми глазами. Просто посмотрел, как бегут цифры на мониторе жизненных показателей Грача, даже не читал. Пульс, давление, сатурация. Всё в норме.

— Показатели стабилизируются, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Аммиак упал до восьмидесяти. Почти норма. Жить будет, гад.

Следом за ним зашел Коровин. Картина, которую он увидел, была мягко говоря… экстравагантной.

Тарасов ходил из угла в угол, засунув руки в карманы. Туда-сюда, туда-сюда. Как маятник. Или как зверь перед кормёжкой.

— Ну как вам сюрприз? — спросил он. — Понравился?

— Не смешно, Глеб, — Коровин присел в углу, прихлёбывая остывший чай из термоса. Его спокойствие на фоне всеобщей нервозности выглядело почти неприлично. — Это тоже человек. Хоть и сволочь.

— Человек, который пытался нас уничтожить, — уточнил Тарасов.

— Больной человек, — мягко поправил Коровин. — Который пытался нас уничтожить. Это разные вещи.

— По мне — одно и то же.

— По тебе много чего одно и то же, Глеб. Но ты же не всегда прав.

Тарасов хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого продолжил наматывать круги.

— Задолбался я ждать этого следователя, — буркнул он после очередного круга. — Увёл Зиновьеву полчаса назад. Что он с ней делает? Допрашивает? Пытает? Что?

— Инквизиция не пытает, — заметил Семён.

— Ага, конечно. А ежи не летают. Официально не пытает. А неофициально…

— Тарасов, хватит нагнетать, — Коровин отхлебнул чаю. — Мышкин — нормальный мужик. Разумовский бы не стал вызывать маньяка.

Семён оторвался от монитора и посмотрел на график дежурств, висевший на стене.

— Кстати, — сказал он, нахмурившись. — А Лена где? Ордынская. Она должна была сменить меня полчаса назад.

— Да не было твоей ведьмы, — отмахнулся Тарасов. — И слава богу. Без неё спокойнее. Может, заболела.

— Да вроде здоровая была, — возразил Семён. — Мы работаем с ней три дня, и она ни разу не опоздала. Ни на минуту. Она пунктуальная до зубовного скрежета. Если Ордынская не пришла — значит, что-то случилось.

— Или она проспала, — пожал плечами Тарасов. — Бывает.

— Или случилось, — упрямо повторил Семён. — Надо бы позвонить.

— Потом позвонишь. Сначала…

Дверь ординаторской распахнулась.

Влетела Зиновьева.

Тушь течёт, нос красный, волосы растрёпаны. Она была похожа на мокрую кошку, которую сначала выкупали, потом высушили, а потом снова выкупали уже в слезах.

Тарасов подорвался с места, как будто под ним взорвалась граната. В нём мгновенно проснулся тот самый бывший военный — большой, громкий, готовый защищать.

— Саша⁈ — он шагнул к ней. — Что случилось? Он тебя обидел? Этот инквизитор — он тебя тронул⁈

Зиновьева замотала головой. Попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался всхлип. Она рухнула на ближайший стул и закрыла лицо руками.

— Инквизитор… — выдавила она сквозь пальцы. — Хотел закрыть… Доказательства у него… Отпечатки мои на флаконе… Думал, я отравила…

Все замерли.

— Что⁈ — Тарасов побагровел. — Тебя? Подозревают? В отравлении⁈ Да я этому Мышкину…

— Подожди! — Зиновьева вскинула голову, и на её заплаканном лице вдруг появилось что-то совершенно неожиданное. Что-то светлое. — А Илья… Илья Григорьевич…

Она замолчала, переводя дыхание. Все смотрели на неё, затаив дыхание. Сдал? Не сдал?

— Илья Григорьевич защитил меня, — сказала она, и её голос зазвенел. — Встал горой. Сказал следователю,