Читать интересную книгу "Красный тряпочник (СИ) - Владислав Афонин"

суета. Коломин быстро преодолел расстояние до четвёртого этажа, где проживал профессор. Из дверей других этажей время от времени высовывались другие жильцы с напряжёнными или испуганными взглядами.

Дверь в квартиру Градова оказалась приоткрыта, и из-за неё продолжали доноситься голоса. Рядом со входом стоял Перов и, покуривая сигарету, как-то рассеянно переключал то прозрачный режим своих очков, то непрозрачный — серебристый. Он взглянул на Ярослава одновременно затравленно и оберегающе.

— Товарищ майор, и вы здесь? Да что происходит-то, в конце концов?! — воскликнул Коломин. Перов молчал кивнул на вход в жилище профессора.

Не успел Коломин отворить дверь, как на пороге возник Боров, вроде бы собираясь уходить. Сначала он не заметил Ярослава, но, подняв глаза, мигом узнал подчинённого.

— Ярослав, — напряжённо выдавил из себя Боровиков. — Мне… очень жаль. Но ты должен сам это увидеть.

— Что увидеть?! Что?! — до Коломина стало поздно доходить, что случилось нечто ужасное. Он протиснулся между грузным Антоном Владимировичем и каким-то комодом, стрелой влетел в прихожую. Повсюду в квартире, обставленной со вкусом, горел яркий потолочный свет. Ярослав случайно взглянул на себя, отражённого в зеркале пригардеробного комода из вишни, и чуть ли не вздрогнул. Глаза его лезли из орбит, а волосы едва ли не вставали дыбом.

Нонна, жена профессора, навзрыд плакала в гостиной. Пасечник заботливо предлагал ей выпить стакан воды. Рядом стоял криминальный психолог. Робот — помощник криминалиста раздражающе сканировал предметы окружающей обстановки. Путь в гостиную преградил Рено, сложив руки под мышками.

— Здравствуй, друг, — печально выдал коллега из себя. — Не сюда, в ванную.

Со стеклянными глазами, чувствуя, как на сердце натягивается острейшая пианинная струна, Ярослав, будто покинувшая тело душа, окаменевшими ногами двинулся в сторону ванной комнаты. Двое сослуживцев покорно расступились, бессловесно выражая глубокое сожаление. Из-за приоткрытой двери спешно вышел фотограф, уступая место Коломину.

Мощным движением Ярослав дораспахнул белую дверь и мигом обомлел. В прекрасной итальянской ванне, наполненной окровавленной водой, безжизненно полулежал профессор Градов.

Глава XXIX. ГОЛОВОЙ В ВОЛЧЬЕ ЛОГОВО

Ветра расточат город в пыль и песок,

И я увижу все, что сделал, и все, что не смог,

Увижу сверху самую суть, что сверкает ярче льда!

Твоя жизнь, отражаясь в зеркале глаз,

Взрывается соцветьем действий и фраз.

Отражение тебя во мне, что не блекнет никогда!

ГРОТ, «Больше, чем живы».

Заканчивались последние майские деньки, и солнце уже вовсю согревало город. Где-то позади оставалась высотка на Кудринской площади, вокруг которой, точно пчёлы вокруг улья, летали аэромобили. А Ярослав и остальные ребята с большим интересом наблюдали за редкими животными, которые ограждались толстым прозрачным барьером. Никто из проходящих мимо остальных посетителей Московского зоопарка и не предположил бы, что рядом с ним на диковинных зверей пришли смотреть не совсем обычные дети.

Маленький Коломин уставился на сумчатого волка, с лап до головы увешанного различными имплантами.

— Аркадий Константинович, а почему на многих животных так много этих железяк? — спросил Ярослав сопровождавшего их профессора.

— Видишь ли, мой юный друг, импланты в наше время — это суровая, но требуемая необходимость. Не только для животных, но также и для людей, — объяснил Градов. — Перед тобой сумчатый волк, он же тасманийский волк, он же тилацин, он же Thylacinus cynocephalus, если я не позабыл латынь из зоологии. Небольшой по размерам гость с острова Тасмания. Когда-то он населял не только её, но и всю Австралию и Новую Гвинею. Морфологически походил одновременно и на волков, и на собак, и на тигров, а детёнышей самки вынашивали в сумке, как кенгуру.

— И он полностью вымер, да? Дайте угадаю, профессор, человек его полностью истребил? — Ярославу стало очень жалко сумчатого волка. Создание скучающе разлеглось на майском солнышке и с какой-то фатальной, словно человеческой грустью уставилось в глаза мальчику.

— С наступлением человека ареал сумчатого волка сужался и сужался до Тасмании, пока не прекратился на ней же. Люди думали, что это существо способно массово вредить поголовью скота и птицы, охотясь на овец и кур. Последующие исследования показали, что челюсти его были слишком слабы, чтобы атаковать овец. Представляешь, чрезмерный человеческий страх подстегнул вымирание целого вида. — Градов тоже с сожалением внимательно глядел на редчайшего на планете зверя. — Но есть и хорошие новости. Благодаря имплантам, остальным средствам и технологиям аугментации человек смог сохранить многие вымирающие виды. Перед тобой живой и здоровый сумчатый волк, а не какое-то там чучело в Дарвиновском музее. Благодаря всем этим чипам, платам и проводам он проживёт ещё невероятно долго. Гораздо дольше, чем это было бы в дикой природе или в обычных условиях зоопарка.

— А это самец, Аркадий Константинович? Грустно ему, наверное, без подруги, тем более, когда ты остался последний на Земле из своего вида… — Ярослав помахал на прощание сумчатому волку.

— Грустно, Ярослав. И, возможно, мы даже не представляем, насколько.

Тем временем Виолетта, заскучав смотреть на животных, подначила остальных мальчишек сходить к автомату-мороженщику «Всесоюзного путника». Встав на невысокий круглый валун, словно амазонка, Виолка стала собирать с ребят деньги, чтобы всем хватило на новинку.

— Та-ак, вижу, что в продажу поступила «Сибирская вьюга». Но денег каждый из нас взял с собой по-разному, а новинка стоит дороже. Давайте соберём их и распределим так, чтобы всем хватило по порции! — вещала юная атаманка, занимаясь организацией финансов для покупки нового мороженого. — Помоги товарищу сейчас, а потом товарищ поможет тебе!

В «арктической» секции неподалёку, подзавыв, с полуискусственной льдины в воду плюхнулся толстый морж. Его собратья, оставшиеся на поверхности, радостно издали звуки одобрения.

— А я пробовал уже эту «вьюжную» серию и, если честно, она мне не очень понравилась. Не люблю я эту мяту, которую они туда всё время добавляют, — рассказал Градову Коломин.

— Если честно, я тоже, — улыбнулся профессор в ответ. — Но ты можешь взять что-нибудь другое.

— Я хотел «Летнюю дубраву», — признался Ярослав. — Только всю мелочь оставил в общежитии Института. Проспал сегодня будильник и, наверное, поспешил, когда собирался.

— Нравится же тебе этот малиновый наногель. Возьму тогда тебе и себе заодно. — Градов двинулся в сторону автомата с мороженым. Громко сказал остальным ребятам: — Ну-ка расступись, рабфак! Пока решаете, дайте нам с Ярославом взять.

— Спасибо большое, профессор, — тихо поблагодарил Коломин.

— Ну что ты, мой хороший, не стоит. Вы для меня всё на этом свете. — Градов изящно запустил руку в карман своего пиджака.

***

— Это вы были для нас всем на этом свете, — едва слышно всхлипнул Ярослав, держа в своей руке похолодевшую руку профессора. Вода в ванне оказалась едва тёплой и уже