Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

Как будто он не мог поверить, что это правда, что я говорю эти слова именно ему.

— Я… я просто делал то, что ты сказал, — пробормотал он. — Следовал твоим инструкциям…

— Нет, — покачал я головой. — Ты принял решение. Когда Гаранин давил на тебя, когда грозил жалобами и увольнением, ты не отступил. Ты выбрал бороться за пациента, а не сдаться системе. Это твоё решение, Семён. И твоя победа.

Он молчал несколько секунд, не в силах скрыть улыбку, которая расползалась по его лицу. Потом выпрямился и кивнул — уже не как ординатор, получивший похвалу от старшего коллеги, а как врач, который знает себе цену.

— Спасибо, Илья, — сказал он. — За доверие. За то, что дал мне шанс.

— Ты его заслужил.

После обхода реанимации я направился обратно в психиатрическое отделение. Нужно было проверить отца Вероники, убедиться, что с ним всё в порядке, договориться со Шпаком о времени второй процедуры.

По дороге я заглянул к Веронике. Она уже сидела на кровати, одетая в больничную пижаму вместо ночной рубашки. Цветы, которые принесли подруги, стояли в вазе на тумбочке, наполняя палату ароматом свежести.

— Как ты? — спросил я.

— Лучше, — она улыбнулась. — Намного лучше. Голова ясная, как будто… как будто кто-то открыл окно и впустил свежий воздух.

— Это потому что паразита больше нет.

— Я знаю, — она помолчала. — Илья, как ты? Ты совсем не спал нормально. И… что с папой? Ты говорил, у него то же самое. Шпак займётся им?

— Обязательно, — кивнул я. — Я как раз иду его проверить и договориться с Леонидом Аркадьевичем о второй процедуре. Шпак вчера сильно истощился, но к сегодняшнему утру должен был восстановиться достаточно.

— Хорошо, — в её глазах мелькнула тревога. — Папа… я помню, как он кричал на тебя. Обзывал тебя. Эта тварь в его голове… она ещё более агрессивная, чем та, что была во мне.

— Справимся, — сказал я уверенно. — Мы уже знаем, как это работает. Вторая операция будет легче.

Я вышел из палаты и направился к палате Сергея Петровича. Она была в конце коридора, за поворотом. Когда я приблизился, заметил, что дверь приоткрыта.

Странно. По протоколу двери в палатах психиатрического отделения должны быть закрыты.

Я ожидал услышать крики или стоны — отец Вероники не отличался спокойным нравом даже под седацией. Но там было тихо. Подозрительно тихо.

Я заглянул внутрь и замер.

Сергей Петрович лежал на кровати, но выглядел он совсем не так, как вчера. Его лицо было землистого цвета, с серым, нездоровым оттенком. Дыхание было поверхностным, прерывистым, как у человека, который борется за каждый вдох. На мониторе показатели мигали красным — давление упало до критических значений, сатурация кислорода была ниже нормы.

Ему стало хуже. Значительно хуже.

У кровати, спиной ко мне, стоял Шпак.

— Леонид Аркадьевич! — я ворвался в палату, не думая о приличиях. — Что происходит⁈ Его состояние ухудшилось! Я же просил вас отдохнуть, восстановить силы, не начинать процедуру без меня!

Шпак медленно повернулся.

То, что я увидел на его лице, заставило меня остановиться.

Это был не Шпак-победитель, не Шпак-специалист, который только что провёл сложную операцию. Это был Шпак-растерянный. Шпак-испуганный. Его обычно надменное лицо было бледным, в глазах читались шок и недоумение.

— Я отдохнул, — сказал он, и его голос звучал странно, почти неуверенно. — Восстановился достаточно, чтобы провести диагностику. Полчаса назад пришёл сюда, чтобы оценить состояние паразита, спланировать процедуру…

— И?

— И удалил его.

Я замер.

— Что? Как? Вы же говорили, что это займёт часы! Что вы были полностью истощены!

— Я и сам не понимаю! — Шпак всплеснул руками, и в этом жесте была настоящая растерянность, а не показуха. — Я начал сканирование для оценки, просто хотел посмотреть, как глубоко он врос, какие участки поражены… А эта тварь… она практически сама выпрыгнула мне в руки. Сопротивления почти не было. Я едва коснулся её — и она рассыпалась, как сухой лист. Я никогда… — он покачал головой, — никогда такого не видел за всю свою практику.

Я смотрел на него, пытаясь понять, что это значит. Паразит, который так яростно сопротивлялся в голове Вероники, паразит, который прятался за эмоциональными блоками и создавал слепые зоны, паразит, на удаление которого ушло несколько часов работы двух специалистов и одного фамильяра — этот же паразит «сам выпрыгнул» из головы её отца?

Это не имело смысла.

— Подождите, — сказал я медленно, глядя на мониторы. — Если паразит удалён, почему пациенту хуже? При удалении паразита у Вероники ей сразу стало лучше. Она пришла в себя, начала говорить, узнала меня. А здесь…

Я посмотрел на Сергея Петровича. Его лицо было серым, неподвижным. Грудь едва поднималась. Показатели на мониторе продолжали падать.

— Здесь всё наоборот, — закончил я. — Паразита нет, а пациенту хуже.

Глава 13

Несколько секунд я стоял неподвижно, глядя на чёрную дыру в сознании Сергея Петровича, и чувствовал, как холод расползается по позвоночнику. Это было что-то новое. Что-то, с чем я никогда раньше не сталкивался. Что-то, что не описывалось ни в одном медицинском учебнике моего прежнего мира, ни в одном трактате по целительству этого мира.

А потом инстинкты взяли верх.

— Назад! — я оттолкнул растерянного Шпака, который всё ещё стоял у кровати с выражением полного непонимания на лице. — Дайте мне место!

Не дожидаясь ответа, я развернулся к двери и закричал в коридор:

— Сестра! Реанимационную укладку сюда, живо! И каталку! Мы переводим его в ПИТ! Немедленно!

Где-то за стеной послышался грохот опрокинутого стула и топот ног. Хорошо. Персонал знал, что когда я кричу таким голосом, нужно бежать, а не спрашивать.

Я склонился над Сергеем Петровичем, проверяя проходимость дыхательных путей. Язык не западал, это хорошо. Дыхание поверхностное, но есть. Пульс на сонной артерии слабый, нитевидный, но прощупывается.

Он умирал. Медленно, но неумолимо. И я должен был понять почему, прежде чем смогу его спасти.

Дверь распахнулась, и в палату влетела медсестра с укладкой. За ней двое санитаров толкали каталку.

— Перекладываем, на счёт три! — скомандовал я. — Раз, два, три!

Мы подняли обмякшее тело Сергея Петровича и переложили его на каталку. Я схватил укладку и на ходу начал ставить периферический катетер