В конце 1965 года Жорж де Борегар, продюсер фильма «На последнем дыхании», предложил Клоду Шабролю взять Джин Сиберг на роль в «Демаркационной линии». Она должна была играть отважную партизанку, жену графа, героя Мориса Роне. Этот фильм был задуман как ироничный и трезвый взгляд на вишистскую Францию, опровергающий версию Эпиналя, по которой французы всем скопом двинулись в ряды Сопротивления. Съемки проходили в городке, расположенном в горах Юра, неподалеку от отличного отеля-ресторана, где остановилась съемочная группа во главе с Шабролем.
Несколько месяцев спустя Шаброль пригласил актерский дует Сиберг — Роне для участия в новом фильме, снимавшемся в Греции, — тонкой шпионской комедии «По дороге в Коринф», достоинства которой широкая публика не оценила. Как и в прошлый раз, Гари поручил Диего заботам Евгении, а сам сопровождал Джин на съемки, во время которых работал у себя в номере в дорогой афинской гостинице, окна которой выходили на Парфенон. Евгения так привязалась к мальчику, что имела полное право считать себя его матерью. Когда однажды Джин, вернувшись в перерывах между съемками в Париж, вдруг вспомнила о своих материнских обязанностях и бросилась заниматься ребенком, у нее ничего не вышло. Ревнуя Диего к обожаемой им гувернантке, она по окончании съемок увезла его на весь июнь на Майорку. Там Джин, несмотря на все свои благие намерения, продемонстрировала полное неумение обращаться с детьми. Например, как-то раз она забыла переодеть Диего после купания. Он ходил так несколько часов и, конечно, простудился.
66
В 1965 году дом в Пуэрто-Андре, спроектированный Педро Оцупом для Ромена Гари, был достроен. Приобретенный участок земли у моря был очень мал — всего четверть гектара. Педро предложил ему занять весь участок просторной средиземноморской виллой с внутренним двориком. Большое впечатление на Оцупа произвела ранимость Гари, и он хотел построить для него дом, в котором тот чувствовал бы себя в безопасности.
В начале работы, когда Оцупу требовалось выполнить планировку дома, архитектор жил прямо в палатке на участке, «чтобы услышать, что скажет земля»{564}. Наиболее удобное место было отведено под спальню. Надо сказать, что этому дому была суждена мрачная судьба: жена человека, которому Ромен Гари его продал через несколько лет, покончила с собой; следующая обитательница дома тоже решила распрощаться с жизнью; наконец, владелец номер четыре умер от сердечного приступа вскоре после покупки.
Внутренний дворик Педро Оцуп засадил пышной растительностью: здесь были цветы, кустарник, кактусы, сосны и оливковые деревья. Гари, скучая по Рокбрюну, просил возвести поближе к морю башню. В планы архитектора это не входило: на Майорке у обычных домов таких излишеств не предусматривалось. Тем не менее он выстроил для друга круглую трехэтажную башню, из окон которой можно было любоваться закатом над морем; в ней он разместил спальню Гари, ванную комнату и кабинет. Огромная ванная занимала весь первый этаж, ее окно выходило на сад и на море, а внутри повсюду были расставлены кадки с растениями.
Чтобы попасть в Симаррон[82] — такое название получил этот дом, — нужно было пройти через кованые ворота и подняться на широкое крыльцо. Каждое крыло представляло собой галерею, симметричную галерее второго крыла. Помимо апартаментов Ромена, в доме имелись большая гостиная, три просторные комнаты для гостей, каждая со шкафом и отдельной ванной, кухня, прачечная, гараж, подсобные помещения и бесконечные коридоры. По всей длине дома со стороны моря шла большая крытая галерея, которая местами открывалась; здесь стоял длинный деревянный стол, за которым ели; далее располагались терраса и бассейн с видом на бухту Пуэрто-Андре. Затем еще одна комната, почти таких же размеров, что и столовая, с гостиной и ванной. Даже в комнате для прислуги имелась своя ванная и было оборудовано место для плиты. Мебели почти не было. По всему периметру дома для любителей солнца были предусмотрены террасы. Поистине Симаррон мог бы стоять посреди Беверли-Хиллз и принадлежать какому-нибудь актеру, предпочитающему неомексиканский стиль.
Ромен Гари посоветовал Питеру Устинову приобрести небольшой дом с бассейном в окрестностях Пуэрто-Андре, и тот в конце концов купил его. Устинов был восхищен местными красотами, даже несмотря на надоедливость комаров. «Мы разговаривали о чрезвычайно интересных вещах, поминутно хлопая на себе этих тварей!»{565}
Гари очень любил этот дом и проводил здесь за работой по нескольку месяцев в году. Часто он приглашал сюда друзей, в распоряжение которых предоставлял пустые комнаты и еду, приготовленную Евгенией, но сам почти не обращал внимания на их присутствие. Лишь иногда он соглашался разделить с ними трапезу. Одиночество Ромена останавливало всех, кто хотел бы с ним сблизиться. Педро Оцуп, например, очень его любил, но находил ужасно скучным. На каком-нибудь приеме, устроенном в Пуэрто-Андре, в то время как Режин Креспен или Питер Устинов там проводили время, гости пытались подойти с разговорами именно к ним, но Гари, мрачно смерив их взглядом, вдруг уходил без всяких объяснений.
Как и в Париже, большую часть светлого времени суток он проводил за письменным столом и только ранним утром спускался по окружавшим дом скалам к морю, наступая по пути не на одного морского ежа, нырял и уплывал вдаль. Питер Устинов довольно часто видел, прогуливаясь утром на палубе своей яхты «Ничего», как Гари, обнаженный по пояс и с безупречно подстриженными усами, удалялся в море на байдарке. Поравнявшись с яхтой Устинова, Гари кричал в знак приветствия: Que tal?[83]
Потом Гари спускался через Ла-Молу в порт, усаживался на террасе кафе «Белла Виста» и раскрывал газету. Ел он обычно один, то, что готовила Евгения; потом запирался в своей крепости с секретаршей, которая всё лето там и жила.
Первое время Гари жил в Пуэрто-Андре с Джин, Евгенией и Диего, которому разрешалось приглашать на каникулы друзей.
Позднее, после развода, Джин ненадолго приезжала сюда повидать сына, которого любила, но с которым так и не научилась жить. Однажды она собралась отвезти Диего и еще нескольких ребят постарше поиграть в мини-гольф. Уже на пороге она вдруг заявила, что ей надо заправиться и она вернется через несколько минут. Дети проводили лимузин Джин взглядом, но так и не дождались ее обратно. На заправочной станции Джин познакомилась с каким-то мужчиной, и потом о ней не было слышно целую неделю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});