Читать интересную книгу "100 знаменитых судебных процессов - Валентина Мирошникова"

Но Сергей Мадуев дожил до приговора, который зачитывали на протяжении трех дней. Когда ему предоставили последнее слово, преступник попросил оставить его в живых. Он говорил спокойно, без эмоций. Казалось, что последние слова произносит не человек, а машина. Председатель суда Людмила Суханкина поставила в деле Мадуева последнюю точку. На сохранившейся видеозаписи этого процесса Червонец стоя встретил слова: «Приговорить к исключительной мере — расстрелу». Его лицо едва заметно передернулось, и он тихо произнес: «Спасибо всем, удачи и счастья» — и сел на скамейку. После вынесения приговора клетку с преступником оцепили автоматчики. Адвокат, желая поддержать своего подопечного, подошел к клетке и произнес что-то ободряющее. Но этот приговор так и не вступил в силу. На смертную казнь вскоре был введен мораторий.

Следствие по делу Сергея Мадуева затянулось еще на четыре года. Червонца поместили в другую камеру-одиночку и перевели на особый режим содержания. За это время он два раза пытался бежать. Во втором случае ему вновь помогали следователи прокуратуры.

7 мая 1996 года в Калининском районном суде началось слушание по делу сотрудников «Крестов», которые передали Мадуеву оружие. На их суде Червонец объяснял: «Люди, которые мне помогали и помогают, ищут выгоду для себя. Это не помощь, это купля-продажа — ты мне, я тебе. Бескорыстно мне помог только один человек».

Сергей Мадуев умер в 2000 году в Сольилецкой колонии «Черный дельфин» от обострения сахарного диабета.

Наталья Воронцова освободилась из мест заключения, сейчас живет в Житомире, вышла замуж. Она старается не вспоминать о Мадуеве и планирует написать книгу, чтобы раскрыть правду о «тюремном романе». Хотя ее дело нельзя назвать полностью завершенным, в нем еще слишком много вопросов и удивительных совпадений.

У Сергея Мадуева была на теле единственная татуировка: «Полюбишь меня — погубишь себя». Она оказалась пророческой для Натальи Воронцовой, бывшего следователя Генеральной прокуратуры СССР.

Безвинно осужденные, или Долгий путь к возмездию

В печально известном перечне серийных убийц, действовавших на территории бывшего СССР, Геннадий Михасевич по количеству жертв занимает «почетное» третье место (после Андрея Чикатило и Анатолия Оноприенко). С 1971 по 1985 год он лишил жизни 36 женщин. За это время в 11 судебных процессах по обвинению в совершенных Михасевичем убийствах осудили 14 (!) человек. Один из невинно осужденных был расстрелян, другой пытался покончить жизнь самоубийством, третий отсидел в тюрьме 10 лет, четвертый после шестилетнего заключения совершенно ослеп и был выпущен на свободу как «не представляющий опасности». Так Михасевич стал одним из серийных убийц, за которыми тянется не только кровавая череда зверски замученных жертв, но и невинно осужденные за его злодеяния люди.

Геннадий Михасевич

Житель Белоруссии Геннадий Михасевич стал первым убийцей-маньяком, получившим, если можно так сказать, официальное признание в СССР. До этого было принято считать, что ни секса, ни тем более сексуальных маньяков в Советском Союзе нет. В те времена информация о людях с опасными расстройствами психики тщательно скрывалась, поскольку считалось, что в обществе развитого социализма таковых быть не может. Но поимка Михасевича — «первой ласточки» среди отечественных серийных убийц — совпала с началом «горбачевской» перестройки и гласности. «Витебское дело» (Михасевич совершал свои зверства на территории Витебской области, поэтому в историю криминалистики вошел как витебский маньяк) получило неслыханный доселе резонанс.

Пятнадцать лет милиция искала убийцу среди тех, кто хоть раз был судим, стоял на учете в психдиспансере или просто вызывал подозрение. Но кровавым садистом оказался отличный работник, коммунист, примерный семьянин и отец двоих детей. Пятнадцатилетняя эпопея по поиску Михасевича превратилась в нашумевшее «витебское дело», которое и после разоблачения маньяка имело свое продолжение. Когда настоящий преступник наконец-то был пойман, специальная группа Генпрокуратуры СССР занялась изобличением следователей белорусских правоохранительных органов, незаконно и необоснованно обвинявших людей в тех убийствах, которые совершал витебский маньяк. Существует мнение, что этот судебный процесс стал самым большим позором за всю историю существования Генпрокуратуры БССР.

История жизни и преступлений Г. Михасевича похожа на смерч, пронесшийся сквозь десятки судеб, одни навсегда искалечив, другие навсегда оборвав. Жертвами витебского маньяка были только женщины и девушки, которых он сначала насиловал, а потом душил. Первое убийство садист совершил в 1971 году, но с каждым годом убивал все больше. Рекордное число убитых им женщин — двенадцать — относится к 1984 году.

Михасевич убил впервые, когда ему было 24 года. Молодой деревенский парень, возвращаясь из армии — он был комиссован по состоянию здоровья с диагнозом гепатит, — направлялся в Ист к родителям. Михасевич потом говорил, что думал о девушке, с которой вел любовную переписку и хотел увидеться по пути, хотя, как через полтора десятка лет установит следствие, порвал с ней годом раньше.

Как рассказывал Михасевич уже после своего разоблачения, его моральное состояние в тот день, когда он впервые совершил преступление, было жутким: он якобы решил покончить жизнь самоубийством. С этой мыслью забрел в один из дворов, где осколком стекла отрезал кусок бельевой веревки и начал искать место, чтобы лишить себя жизни. По его словам, в тот момент он неожиданно увидел одиноко идущую женщину и подумал: «Зачем же я буду давиться из-за бабы, лучше сам какую-нибудь удавлю». Жертву свою убийца изнасиловал, задушил, потом оттащил тело несчастной от дороги и забросал землей.

Смертельный 14-летний марафон начался. Преступления проходили для Михасевича безнаказанно, и постепенно убийства стали для преступника необходимым допингом, только приняв который, он мог жить. За годы безнаказанности выработался и отшлифовался «почерк» маньяка: Михасевич совершал убийства, как правило, возле дорог; все его жертвы были задушены одним способом — резко стянутой косынкой, шарфом или пучком травы. Место убийств тоже было определенным — в районе между Витебском и Полоцком. Тутто и задуматься милицейским чиновникам, но, увы, не задумались. Кровавая вакханалия душегуба набирала обороты.

В апреле 1976 года, уже женившись, Михасевич переехал в деревню Солоники вблизи небольшого белорусского городка Полоцка. В Солониках Михасевич слыл человеком уважаемым и даже примерным. В отличие от большинства деревенских, он редко выпивал, не курил. Был скромен и даже краснел, стесняясь разговоров на откровенные темы. Внешне Михасевич вел вполне благопристойную жизнь, и никто даже из самых близких родственников не мог предположить, что время от времени Геннадий превращается в монстра, с помощью убийств реализующего свои извращенные сексуальные желания. Не подозревали о его садистских наклонностях и коллеги. Михасевич работал техником-механиком в ремонтных мастерских сельхозмашин, был членом партии и даже избирался секретарем парткомитета. Но особенный шок после разоблачения маньяка вызвало то обстоятельство, что Михасевич был народным дружинником и внештатным сотрудником милиции(1). Когда на дорогах Белоруссии милиция, разыскивая преступника, стала останавливать машины, проверяя документы водителей, садист-убийца тоже проверял их вместе с другими дружинниками, можно сказать, ловил самого себя.

Но не только по этой причине долгие годы преступнику удавалось уходить от ответственности, продолжая держать в ужасе целую область. Безнаказанность, развязавшая руки убийце, была результатом следственного заблуждения и попустительства. В прокуратуре БССР долгое время считались, что зверские убийства женщин у автотрасс совершали разные люди. Эта версия была единственной. Милицейские органы даже не пытались объединить следственные материалы, взглянув на них с другой точки зрения: а не могут ли женщины быть жертвами одного и того же человека? Но подобное мнение воспринималось в Белорусской прокуратуре как опасное вольнодумство.

И потому можно себе только представить, какое сопротивление коллег по прокуратуре, оперативников и судей пришлось преодолеть следователю Николаю Ивановичу Игнатовичу, чтобы начальство наконец прислушалось к его выводам: убийства, по которым уже были осуждены люди, совершил другой человек. Правда, едва Игнатович посмел усомниться в виновности обвиняемых, его тут же вывели из состава следственной группы. Но упорный следователь не сдался. Он настоял, чтобы ему передали следственные материалы по всем «придорожным» убийствам женщин: и нераскрытые, и те, что уже прошли через суд. Проанализировав обстоятельства гибели жертв, которых к тому времени было уже более 30, Игнатович увидел характерные особенности, общие для каждого из преступлений. Сомнений у него не оставалось — здесь действовал один и тот же человек.