Читать интересную книгу "Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер - Таня Драго"

солнца озаряют вершины гор. Если Эйран был прав, то дар Преображающих был не просто способностью создавать мощные артефакты. Это была сила, способная изменить сам баланс магии в мире.

Латор присел рядом со мной на ступени:

— Нашла что-нибудь полезное о ритуале?

Я кивнула:

— Здесь подробное описание. Он довольно прост технически, но... требует полного открытия сознания и принятия последствий.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — в голосе Латора слышалась искренняя забота. — Мы могли бы вернуться в гнездо, всё тщательно изучить, подготовиться...

Я покачала головой:

— Нет, это должно произойти здесь. Эйран создал этот храм как место силы, где потоки магии сходятся определённым образом. В другом месте ритуал может не сработать или... привести к непредсказуемым последствиям.

Я закрыла дневник и повернулась к Латору:

— Страница за страницей он описывает, как Преображающие были ключом к балансу между людьми и драконами, как их дар служил мостом между двумя видами магии. Если сейчас этот баланс нарушен, если кто-то действительно пытается разорвать союз наших народов... возможно, полное пробуждение моего дара — единственный способ противостоять этой угрозе.

Латор долго смотрел на темнеющее небо, где уже проступали первые звёзды:

— Первый луч звезды Дракона только что появился. Это считается благоприятным знаком в древних ритуалах. Пора.

Мы вошли в храм, где Таэль уже зажёг особые свечи из воска горных пчёл, расставив их вокруг алтаря согласно схеме, которую я нашла в дневнике. Их пламя не колебалось, словно застыв во времени, создавая вокруг алтаря круг неподвижного света.

Я положила дневник на небольшой постамент рядом с алтарём и ещё раз перечитала страницу с описанием ритуала. Затем медленно сняла верхнюю одежду, оставшись в простой льняной рубахе — ритуал требовал минимума искусственных материалов между телом Преображающего и магическими потоками храма.

— Начнём с создания узора, — сказала я, извлекая маленький кинжал из кожаных ножен. — Сначала моя кровь, затем твоя. Они должны соединиться в определённой последовательности.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и провела лезвием по ладони, оставляя неглубокий, но достаточный для ритуала порез.

Кровь выступила яркой линией, и я аккуратно позволила ей стекать в углубления на алтаре, формируя первую часть узора — спираль, начинающуюся от центра и раскручивающуюся наружу.

Когда первая часть узора была завершена, я передала кинжал Латору:

— Теперь твоя очередь. Кровь должна течь по этим линиям, — я указала на параллельную спираль, которая должна была пересечься с моей в семи ключевых точках.

Латор без колебаний провёл лезвием по своей ладони.

Воин, смелый мужчина.

ну, этого у него не отнять.

Тут он хорош, что и говорить. С обрыва в пропасть за тем, во что верит – это к Латору.

Во что верит…

А во что он верит, кстати?

В союз между расами – точно.

Драконья кровь была немного гуще человеческой и темнее. Он повторил мои действия, направляя кровь в углубления алтаря, формируя вторую спираль.

В местах, где наши кровавые линии пересекались, происходило нечто удивительное — соприкасаясь, они начинали светиться мягким серебристо-золотым светом.

— Теперь самое сложное, — сказала я, когда узор был завершён. — Я должна встать в центр алтаря и произнести слова активации, описанные в дневнике. В этот момент... всё может случиться.

Латор серьёзно кивнул:

— Я буду рядом. Что бы ни произошло.

Я осторожно шагнула на алтарь, стараясь не нарушить кровавый узор. Встав в самом центре, я закрыла глаза и начала произносить древнюю формулу, смешивая слова человеческого и драконьего языков:

«Кровь к крови, душа к душе, магия к магии, человек к дракону. Я призываю силу Преображения, спящую в моих венах. Пробудись от долгого сна, восстань из глубин времени. Позволь мне увидеть истинную природу вещей, позволь мне исцелять искажённое и восстанавливать гармонию. По праву наследия, по праву крови, по праву выбора — я принимаю дар и ответственность Преображающего!»

С последними словами я почувствовала, как узор под моими ногами вспыхнул ослепительным светом. Энергия хлынула вверх, окутывая меня сияющим коконом. Сначала я ощущала лишь тепло, разливающееся по телу, но затем пришла боль — не острая и режущая, а глубокая и трансформирующая, словно каждая клетка моего тела перестраивалась на фундаментальном уровне.

Серебристая чешуя на моём запястье, след драконьего обряда бракосочетания, внезапно ожила. Она начала распространяться вверх по руке, покрывая предплечье и плечо тонким узором переливающихся пластин. Я почувствовала странное жжение в глазах, словно их касалось пламя, и когда я инстинктивно открыла их, то по удивлённому вздоху Латора поняла, что они изменились — потом мне расскажут, что зрачки вытянулись вертикально, как у дракона.

Но физические изменения были лишь поверхностным проявлением того, что происходило глубже. Моё восприятие мира расширялось с головокружительной скоростью. Я видела не просто предметы и существа вокруг — я видела потоки энергии, связывающие всё сущее в единую сеть. Каждый камень храма, каждое пламя свечи, каждый вдох Латора и Таэля были частью грандиозного узора, живой симфонии магических взаимосвязей.

Я могла проследить поток силы от корней деревьев за пределами храма до кончиков их ветвей, увидеть, как энергия земли поднимается к небу и возвращается с дождём, как магия драконов резонирует с древними силами гор и как человеческие эмоции создают свои собственные узоры в этой живой ткани реальности.

Но самым потрясающим открытием стало то, что произошло дальше. В момент высшего напряжения ритуала, когда энергетический вихрь достиг пика, я почувствовала странное раздвоение сознания.

Словно внутри меня пробудилось что-то — или кто-то — дремавшее всё это время.

Наконец-то...

Голос прозвучал не извне, а изнутри — тихий, но отчётливый, с нотками удивления и облегчения. И я мгновенно узнала его. Это был голос настоящей Лиралин.

Так долго... так темно было...

Мир вокруг меня словно застыл, время растянулось, и я оказалась в странном ментальном пространстве, где существовали только две сущности — я и она, оригинальная владелица тела, которое я занимала.