Читать интересную книгу "Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков"

щелчок, на расстоянии заглушенный гулом канонады. Мозг, отточенный годами оперативной работы, выдал анализ. Внутри трое. Три выстрела могли означать, что стрелявший, убивший двоих, застрелился сам.

Вряд ли это Воронов. У того не было оружия. Выходит, кто-то из часовых. Глубоко внедренный агент-самоубийца. Ликвидировал одного из охранников, потом «Жаворонка», а затем и себя, чтобы замкнуть цепь и нее выдать тех, кто его заслал.

Вопрос, почему именно сейчас, после того, как Воронова посетил он, Грибник?.. Как бы то ни было, лезть в сарай, проверять версию не стоит. Он не следователь на месте преступления, а оперативником в поле.

Грибник бесшумно двинулся к землянке спецсвязи. Надо доложить Кречету обстановку. Получить нагоняй и новые ценные указания. По пути он встретил патруль. Его начальник, понятно, поднял руку, останавливая гражданского, шастающего в расположении.

— Товарищ командир! — обратился к нему Грибник, когда документы были возвращены. — Немедленно окружить сарай позади склада № 3. Внутрь не входить. Никого не пускать и не выпускать. Доложить дежурному по особому отделу.

— Есть! — откликнулся караульный начальник и патруль кинулся выполнять приказ.

Грибник вошел в землянку связи. Дежурный телефонист с недоумением взглянул на штатского, которого почему-то пропустил часовой.

— Спецсвязь. Москва, личный номер «07–14». Немедленно!

Грибник предъявил не документы, а особый жетон, который телефонист обязан опознать. Опознал. Кивнул и бешено закрутил ручку аппарата. Услышав ответ, передал трубку предъявителю жетона и выскочил из землянки.

— Это «Грибник». Код подтверждения «Зенит-сорок-три». Произошло ЧП. Объект «Жаворонок» ликвидирован сразу после вербовки мною. Исполнитель, предположительно, был внедрен в особый отдел. Застрелил не только «Жаворонка», но и напарника. После чего самоликвидировался. Не исключено, что я раскрыт. Прошу санкцию на экстренную изоляцию и проверку всего личного состава комендантского взвода и особого отдела корпуса за последние семьдесят два часа. А также на подключение к делу оперативной группы «А» из резерва. Цель — захват живого исполнителя и выход на «Егорова». Время — критично. Жду инструкций в течение десяти минут на этом же номере.

Он положил трубку. Его действия были не порывом, а холодным расчетом. Он не полез в сарай героем, потому что один живой оперативник, сохранивший свободу маневра, ценнее десятка трупов диверсантов.

Он мгновенно переложил груз реагирования на всю машину контрразведки, задействовав ее ресурсы. Пока местные особисты вникают в суть произошедшего, Москва даст санкцию на жесткие зачистки. А группа «А» — это группа «А».

Пока ждал ответа, «Грибник» мысленно реконструировал сцену. Убийца знал о его визите к Воронову. Значит, те, кто послал его, следили за ним, Грибником. Или имели информатора в самом сердце комендатуры. «Егоров»… или кто-то выше.

Заквакал аппарат. Голос Кречета как всегда звучал твердо:

— «Грибнику». Санкция дана. Группа «А» вылетает из Пушкина, будет через час. До их прибытия — формальный контроль на месте передать младшему политруку Горбатову. Вам — исчезнуть из поля зрения на двадцать четыре часа. Используйте «укрытие номер два». О дальнейших действиях свяжемся через запасной канал. Ваша оценка ситуации принята. Работа по выявлению источника угрозы продолжается на нашем уровне. Берегите себя.

Грибник коротко кивнул, хотя его никто не видел.

— Вас понял.

Он вышел из землянки. Сарай был уже окружен. Появился младший политрук Горбатов, расторопно отдавая приказы. Грибник поймал его взгляд, едва заметно мотнул головой. Особист подошел к нему через минуту.

— Товарищ младший политрук, вам поручено формальное расследование на месте до прибытия специальной группы, — тихо сказал ему Грибник. — Осмотр, опрос, протокол. Никаких выводов. Никаких арестов без согласования. Главное — не дать расползтись слухам. Своему начальству доложите о попытке диверсии или дезертирстве. Как поняли?

— Вас понял!

— Где моя машина и водитель? — спросил Грибник.

— У штаба корпуса. Водитель на месте.

— Хорошо. Передайте ему, что я уехал с другой машиной. И чтобы он помалкивал.

Грибник двинулся пешком в сторону передовых позиций, туда, где шел бой, в хаосе которого легко затеряться. «Укрытие номер два» — это была одна из конспиративных квартир, «запасных выходов», которые готовили для таких случаев.

По дороге он анализировал. Удар был точным и быстрым. Противник показал, что обладает оперативными возможностями прямо в прифронтовой полосе. Вряд ли это уровень финской военной разведки. Скорее всего — немцы. Их почерк.

Убийство Воронова было не просто «зачисткой». Это был вызов советской контрразведке и лично ему, Грибнику. А значит, он близко подобрался к чему-то очень важному. К той самой «источнику угрозы», ради обнаружения которого его и прислали.

Теперь он был вынужден уйти в тень, но это давало и преимущество. Противник, думающий, что нейтрализовал угрозу со стороны Воронова и спугнул оперативника, мог совершить ошибку.

А у самого Грибника было двадцать четыре часа, чтобы, оставаясь «невидимкой», проанализировать все, что он знал, и сделать следующий шаг. Не через обычную схему, а поверх нее. Не исключено, что придется пойти на очень рискованный, прямой контакт.

С тем, кто в центре этого урагана, но чья позиция от этого только укреплялась. С комкором Жуковым. Вот только для этого нужен был безупречный повод и абсолютная гарантия результативности этой встречи. Это было следующей задачей.

А пока он шел в сторону моря, туда, откуда доносился грохот тяжелой артиллерии, где на фоне общей мясорубки смерть одного перепуганного техника-интенданта терялась, как всплеск от маленькой капли в бушующем океане.

Передовой НП 50-го стрелкового корпуса, рассвет

Грохот не стихал ни на секунду, но теперь это была не какофония, а ритмичная, сокрушительная симфония. Со стороны залива, словно удары гигантского молота, доносился тяжелый, глубокий гул главного калибра линкоров.

Ближе, на суше, бухали тяжелые гаубицы. Воздух гудел, земля дрожала мелкой, непрерывной дрожью. Я стоял у стереотрубы, но почти не смотрел в окуляры. Слушал. И слышал, что план работает.

Судя по поступающим донесениям, передовой отряд майора Гречко ворвался в Койвисто, бьется за порт. Основные силы корпуса, ломая последние очаги сопротивления на второй полосе, двигались вслед за ними. Финны не отступали — они рассыпались.

В блиндаж вошел начальник особого отдела корпуса, капитан госбезопасности Смирнов. Такой человек если появляется рядом, значит, дело пахнет жареным. Вид у него был, как у бухгалтера, обнаружившего крупную недостачу.

— Товарищ комкор, минуту внимания. Чрезвычайное происшествие в тылу.

Я отвел его в угол, подальше от чутких ушей связистов.

— В ночь на сегодня в расположении комендантской роты убит задержанный вами, техник-интендант Воронов. Убийца — один из часовых. Он застрелил техника-интенданта, потом ранил напарника, после чего покончил с собой, — буднично, по-бухгалтерски сообщил особист.

Воронов. Мелкая сошка, пойманный шпионишка. И его ликвидировали свои же, вернее, те, кто под них замаскировался.