Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

побелели, и больно стало пальцам.

Эрик Стром, знаменитый ястреб, был достаточно умен и силён, чтобы совершить все эти убийства. Кто знает, сколько возможностей таило в себе его тело, изменённое препаратами больше, чем у кого-либо иного?

Он, как и Кьерки, наверняка знал об обидах женщин из Гнезда. По словам Маркуса, Сорта отвергла Лери, когда тот пригласил её потанцевать на Летнем балу. Значит, уже знала о романе Миссе – и могла рассказать наставнику.

Гул в «Хладе» говорил, что Томмали не раз видели в компании знаменитого ястреба.

Олке подозревал Строма в контрабанде – значит, тот наверняка был знаком с Хольмом Галтом и мог купить у него глаза. И после того, как Галт начал слишком много болтать…

Эрик Стром мог убить другого ястреба в Стуже.

Ульм разжал наконец побелевшие пальцы.

Перед глазами стояло лицо Сорты – изменённое золотистым глазом и чёрной звездой, расплывшейся вокруг него, помеченное первыми шрамами. Он вспомнил, как увидел их со Стромом в Парящем порту. Как заботливо – и уверенно – ястреб накрыл охотницу своим плащом, прежде чем завести внутрь «Выше неба».

Они жили вместе, возможно, делили не только кров, но и постель. Именно Стром был рядом с Сортой, когда она в одночасье лишилась и матери, и сестёр. Он был для неё там, где Унельма – Унельма, разделившего с ней удивительное, яркое, горестное, полное приключений детство – не было.

Если он станет человеком, отправившим Строма в крепость, Сорта никогда не простит его.

Ульм потряс головой, отгоняя морок.

Если Стром и вправду совершил все эти чудовищные преступления – он опасен. Унельм должен защитить людей независимо от того, что об этом думает Иде Хальсон по прозвищу Сорта.

Унельм запустил руку в карман и вытащил на свет то маленькое устройство, что незаметно закрепил на его коже Магнус.

Явно произведённое из даров Стужи, скорее всего, созданное кем-то из подпольных экспериментаторов – иначе отдел Олке был бы в курсе настолько полезной технологии.

Крохотная лепёшка, по цвету и текстуре похожая на человеческую кожу. Они с Луделой, пока она ставила его на ноги, поэкспериментировали с тем, как работает эта штука. В отличие от хаарьей жёлчи, которая позволяла лишь подать о себе весть, эта вещь позволяла следить за тем, к кому окажется прикреплена, постоянно. Лудела, на запястье которой он её закрепил, выходила из дома за хлебом и молоком, и он чувствовал траекторию её движения так же явно, как запах лекарств в изголовье кровати или обжигающее движение эликсиров по венам.

– Никогда такой не видела, – подытожила Лудела, отдавая ему «следопыта», как они с Ульмом его нарекли. – Хорошо, что пока никто о них не знает – иначе, наверное, нас бы уже всех такими увешали.

Унельм мог лишь догадываться, насколько далеко простираются щупальца влияния Магнуса, но что-то подсказывало ему, что делиться «следопытами» он не планировал… Но этот один – в качестве «жеста доброй воли» – попал Ульму в руки. Всего один – одна попытка проверить свою догадку и убедиться наверняка.

– Я буду век тебе благодарна, Улли, – сказала Лудела, блестя подведёнными глазами, – правда. Но, судя по этой штуковине, ты связался с опасными людьми, чтобы мне помочь. – Она облизнула губы быстрым розовым язычком, и Унельм подумал, что только то, что он лежит перед ней в мазях и бинтах, а каждое движение причиняет ему боль, удерживает Луделу от того, чтобы начать выражать свою благодарность храбрецу, выручавшему её из беды в компании «опасных людей».

Он подумал об Омилии. Ему так хотелось бы увидеть её разок, поговорить с ней о Нижнем городе, Сорте, Строме. Она придала бы ему решимости…

И он соскучился. Ему хотелось коснутся её руки, может быть, поцеловать – о большем с ней он, Унельм Гарт, с которым не одна ильморская девчонка зашла куда дальше, чем поначалу собиралась, и не помышлял.

Снова вспомнил о Строме и Сорте – и улыбка пропала с лица. Если ястреб и вправду убийца, карьера охотницы будет загублена.

Он должен узнать наверняка – и только потом делать следующий шаг.

Ульм отодвинул папки, вытянул из стопки листок бумаги и принялся за письмо Сорте.

Ему нужно было увидеться с Эриком Стромом.

ДНЕВНИК МАЛЬЧИКА

14

Барт сказал, что учить меня больше нечему.

Все называют мои способности «феноменальными».

Я продолжаю слушать. Там я слышу их, их обоих… Но и другие голоса тоже.

Её голос… Он как будто ведёт меня.

Это происходит не в каждый выход – но достаточно часто. Я никому не рассказывал об этом.

Люди из центра берут анализы раз в неделю.

Но когда в последний раз они говорили с Бартом, мне показалось: они сами не очень понимают, что со мной теперь делать.

А, плевать. Почему-то теперь я знаю: решать не им.

Решать Стуже.

15

Погиб Морни. Он обещал научить меня играть музыку и говорил со мной, как с ровесником. Как-то он пристыдил своих из-за того, что они никогда не зовут меня в свою компанию, потому что я младше.

В Гнезде он нравился мне больше всех.

Она всегда отбирает тех, кто нравится мне больше всех. Может быть, ей они тоже нравятся.

16

Они дали разрешение на службу. Я знал, что так будет.

Сегодня впервые спросил Барта о серебре Стужи, которое может превратиться в золото. Он сделал вид, что впервые слышит, но я понял, что он лжёт. С тех пор как я начал бывать в Стуже, я стал видеть и слышать куда больше, чем раньше.

Значит, пока он не готов мне довериться.

И снова… Я чувствую: это тоже решать не ему.

17

Я всё время боюсь за Барта. Я стал реже болтать с ним, чтобы Стужа не сочла, что стоит забрать и его тоже.

Кажется, Барт расстроен.

18

Был на кладбище препараторов. Зашёл к Морни. Могил родителей здесь нет.

Я думаю о том, сколькие лишились матерей и отцов из-за Стужи… И из-за долга, возложенного Кьертанией на препараторов.

Стужа прекрасна, она завораживает.

Но она – ловушка. Ведь и некоторые змеи красивы, а не только смертоносны.

Вот только змею можно убить – а убить Стужу невозможно.

Значит ли это, что Кьертания обречена переживать всё это снова и снова?

Я не хочу в это верить.

Но до