Читать интересную книгу "Князь Барбашин 3 - Дмитрий Михайлович Родин"

ливонской Нарвы, в котором участвовали его морские пехотинцы и бомбардирские корабли.

"Гром" и "Морж", встав на якоря, принялись выстреливать из своих огромных мортир, что стояли на чугунных поддонах, дабы палуба при выстрелах не проседала, пятипудовые ядра, вызывавшие в городе большие разрушения. А армия новгородского наместника, князя Михаила Барбашина тем временем блокировала город с запада, полностью прервав его сообщение с остальной Эстляндией. И очень скоро Нарва, давно переставшая готовится к долгой осаде, стала испытывать нехватку продовольствия и фуража. Но хуже всего было то, что русские стали применять при обстреле калёные ядра, которые вызывали в городе частые пожары, с которыми горожане некоторое время ещё справлялись. Пока, наконец, в городе не вспыхнул пожар такой силы, что охватил большую часть нарвского предместья. Не в силах справиться с таким огнём, городские ополченцы ударились в панику и стали поодиночке или целыми отрядами оставлять свои позиции. Чем тут же воспользовались русичи, ринувшись на штурм пылающего города.

Практически молниеносный захват городских ворот поставил жирную точку в обороне Нарвы. Когда в город хлынули основные силы осаждавших, паникующие горожане, вместо того, чтобы выстроить на их пути баррикады и продолжить сопротивление, просто разбежались кто куда. А последние готовые сражаться защитники города, видя такое дело, немедленно отступили в замок, в котором они ещё надеялись отсидеться до подхода орденской армии, оставив сам город на милость русских войск.

И поначалу их не беспокоили, так как занявшие городские кварталы русские служилые люди сначала бросились тушить ими же сотворённый пожар, и лишь справившись с огнём, начали основательную подготовку к штурму осаждённого замка, не забыв перед этим предложить рыцарям сдаться. На что те ответили гордым отказом. Что же, установив свои и развернув в сторону замка захваченные нарвские орудия, русичи усилили обстрел последней оставшейся твердыни Ордена. А укрывшийся в ней вместе с рыцарями и их людьми нарвский фогт Генрих фон Гогенфельс, осмотрев замковые запасы, с горечью убедился, что ему просто нечем обороняться. Пороха в замке была всего пара бочонков, а в кладовых было, как говорится, просто шаром покати: немного пива и ржаной муки вовсе не те запасы, что необходимы оставшимся защитникам. И если армия Ордена не появится в ближайшие дни, их участь была предрешена.

Увы, как известно, ландмаршал не решился прийти на выручку многострадальной Нарве. Так что, когда от многочисленных ударов каменных и чугунных ядер посыпалась кладка замковых стен, засевшие в цитадели немцы согласились на капитуляцию, выговорив для себя право свободного ухода из города. И не дождавшись, когда последний рыцарь покинет распахнутые ворота, над Длинным Германом взвился государев стяг, сообщая всем о смене владельца. А немецкая Нарва стала русским городом Ругодивом.

И вот теперь, когда единственному настоящему порту Руси уже действительно ничего не угрожало, Андрей, погрузив изрядно прибарахлившихся в разграбляемом городе морпехов на корабли, приступил к следующему плану операции.

* * *

Андрей Фёдорович, князь Барбашин второй (традиции русского императорского флота в деле чёткого определения однофамильцев попаданец ни доли сумняшеся легко внёс в нарождающийся флот Руси), едва сдав дела старпома на "Орле", нынче уже принимал под свое начало настоящий морской левиафан, каракку "Дар божий". И дело это было не простое, всё же каракка это многочисленный экипаж и десятки тяжелых орудий, громада дубового корпуса и мачты, упирающиеся в небеса. Недаром содержание подобных исполинов было под силу не каждой державе.

Так что не стоит удивляться, что вечерами молодой каперанг валился замертво, а следующим утром вновь вскакивал, как заведённый и, засучив рукава, торопился подготовить свой корабль к предстоящей кампании как можно лучше. Потому как откровенный разговор с дядей расставил все точки над "и" в его карьере. Да, Барбашин второй был дикорастущим командиром: пара походов вахтенным офицером, год старпомом и вот он уже полноценный "первый после бога". А впереди маячила должность младшего флагмана, если, конечно, он не напортачит с таким сложным кораблём, как каракка.

Вот Андрей младший и старался вовсю, ибо не лишён был ни карьерного честолюбия, ни морской романтики.

После зимней стоянки, рабочие виколова плотбища корабль быстро расконсервировали и принялись оснащать к плаванию. Командный же состав тем временем в поте лица тренировал корабельную команду, половина из которой была вчерашними крестьянскими парнями, ничего крупнее озера до того и не видавших. А тут им многому обучиться предстояло: вязать морские узлы; грести на шлюпке, травить якорь в крепкий ветер и работать с парусами, как с палубы, так и с верхотуры рей.

Особой учёбы удосужились артиллеристы. Их, почитай, каждый день гоняли на качели, дабы приучались метиться при качке. Поначалу качели качали понемногу, а как люди пообвыкли, стали раскачивать всё сильнее и сильнее, да и цель, в которую метились канониры, тоже начали двигать. И вот по этой-то медленно ползущей в отдалении цели и палили из малых мушкетонов корабельные артиллеристы, ловя момент на раскачивающихся качелях. И пока все пули не полетели приблизительно в мишень, их к настоящим пушкам даже не допускали.

А в последние дни, когда бомбардирские суда уже вовсю палили по нарвским стенам, молодой командир буквально затерроризировал экипаж и офицеров, скрупулёзно проверяя готовность корабля к походу. Особенно досталось трюмам с провизией и крюйт-камере, в которые он, в сопровождении старпома и морехода с лампой, спускался самолично. И только сигнал о выходе в море унял княжеский предпоходовый мандраж.

Приняв на борт солдат и пушки морской пехоты, флот неспеша вышел на рейд Норовского. И лишь утром третьего дня на "Даре божьем", повинуясь команде адмирала, подняли сигнал "К походу".

Оценив направление и силу ветра, Барбашин второй принялся громко, как уже привык за прошедшие годы, отдавать приказы. Засвистели боцманские дудки, выгоняя команду из-под палубы. Топая босыми ногами, большая группа мореходов налегла на вымбовки шпиля, начав вытягивать якорь. Толстый пеньковый канат медленно пополз в клюз, обдавая борт и палубу грязными потоками воды в перемешку с донным илом. Почти половину часа потратили люди, пока над водой не показался якорный шток. Теперь старшему боцману и его людям предстояло его укрепить по борту, что было тоже не лёгким делом. А над головами занятых этой работой мореходов уже заполоскались на ветру полотнища марселей.

Когда якорь оторвался от дна, каракку стало медленно уваливать под ветер, но быстрые команды и перекладка руля заставили её таки начать правильное движение, носом вперёд. А потом верхние паруса наполнились ветром, и каррака стала неспешно набирать скорость, достигнув той, при которой корабль уже начинает слушаться руля, без навала на кого либо.

Тут уже