Читать интересную книгу "'Фантастика 2026-52'. Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская"

подойдите, — негромко проговорил королевский судья Лануа.

Я, не выпуская из рук щит и окровавленный меч, неспешно прошел поперек помоста к углу, где меня ждал невысокий лысеющий мужчина.

— У вас еще есть шанс выдвинуть вместо себя другого человека, следующий бой будет о защите чести государства… — судья внимательно посмотрел на мое оцарапанное бедро.

Чулок под бриджами насквозь пропитался кровью едва ли не до самой щиколотки, и вблизи это было видно особенно хорошо. Удар графа Фиано был неопасным, но крайне болезненным, но я знал, что молитва жреца Храма исцелит подобную рану, даже шрама в напоминание не останется. Во всяком случае, шрам в память об этом бое я оставлять не хотел.

— Все нормально, он только поцарапал кожу, — ответил я судье. — Я могу продолжать бой.

— Тогда есть кое-что еще, который вам следует знать, барон, — тихо проговорил судья. — Фиано в последний момент потребовали на второй бой замену оружия, и я не смог им отказать. Так как это также обычный клинок для городского ношения, который используется в подобных боях чести по всему Халдону.

Судья Лануа чуть повернулся и жестом подозвал слугу, который тут же подбежал к помосту и протянул узкие ножны.

Едва оружие показалось на свет, я сразу его узнал. Тонкая, с шириной клинка всего около трех сантиметров у кольцевой гарды, довольно легкая рапира.

Я взял оружие из рук судьи и осмотрел повнимательнее. Рукоять была достаточно длинная и широкая, чтобы я мог за нее взяться своей рукой, лезвие клинка — заточено с обеих сторон, как и на мече. Вот только если углы заточки меча больше походили на таковые у топора, то есть минимум тридцать пять-сорок градусов, чтобы он не затупился от первого же касания о щит или кольчугу, то рапира была заточена как острый кухонный нож для рыбы, под градусов пятнадцать-двадцать. Острее только бритвенная заточка, что сразу же навевало мысли об одноименных одноразовых лезвиях. И было понятно, почему клинок выглядел именно так: рапира была создана резать и колоть противника без доспеха, в условиях города, а не прорубаться через защиту, как меч на поле боя.

Слава богу, местные дуэльные нормы еще только стали зарождаться, и дворяне пришли только к облегчению конструкции городского меча до вида рапиры, а не довели обычный меч до состояния трехгранной шпаги-шила, которой можно было успешно максимум колоть, но точно не рубить.

— Это все еще меч? — спросил я у судьи Лануа.

— Меч, — кивнул мужчина в пурпурной мантии. — Не такой тяжелый, как тот, которым вы сражались сейчас. И менее приспособлен к обычным ударам.

— Я понимаю, — кивнул я.

А после — бросил короткий взгляд на места, где сидели Марко и Франческа Фиано.

Никто не заставит меня выйти биться сразу же после победы над графом Фиано, у меня было минимум полчаса чуть перевести дух. За это время с помоста должны убрать тело поверженного аристократа, а также вымыть кровь, которая оставила заметное пятно на плотно подогнанных друг к другу досках. И только после этого нас пригласят к бою.

Я уже видел похожий клинок. В поместье графа Фиано, в ночь, когда забирал с конюшен высеченную и перепуганную Лили. С таким клинком на меня вышел Антонио Фиано, младший брат Марко, и он был весьма уверен в превосходстве своего оружия. Вероятно, братья оба обучались модному столичному фехтованию — в сути своей, городской самообороне, ну или способам нападения на горожан, тут с какой стороны посмотреть.

Поменять оружие на привычное для себя и непривычное для меня в надежде, что я удовлетворюсь малым? Судья Лануа, будто читая мои мысли, обратился со следующим предложением:

— Барон, вы можете проявить благородство, — начал судья Лануа и в его словах мне послышались речи кого-то другого. — Вы уже лишили дом Фиано их главы, вам незачем сходиться с наследником графа, когда тело его отца еще не успело остыть. Вы можете проявить себя как достойного представителя новой аристократии и показать, что вам не чуждо благородство…

— Достопочтенный судья Лануа… — проговорил я, заглядывая в глаза невысокому мужчине. — Вы же помните, кто напал на мою жену?

От этих слов судья осекся и замолчал, хотя еще секунду назад собирался добавить что-то еще.

— Граф Фиано поплатился за то, что вытолкал свою дочь за порог, словно нищенку, — продолжил тихо говорить я. — Его старший сын, Марко Фиано, заплатит за то, что поднял на нее руку. Если он так хочет драться, то я его сейчас уважу.

— Милорд Гросс! — воскликнул судья. — Я уже вынес решение по делу об оскорблении достоинства Его Величества! Если в случае с приданым граф Фиано нанес вам смертельное оскорбление, за которое вы истребовали его жизнь, то в случае с оскорблением государства все уже решено! Я наложил штраф, но вы настояли на том, что преподадите Фиано урок. Но это не значит, что вам позволено убивать еще и наследника! Марко Фиано должен остаться жив, иначе вы составите компанию и ему, и его отцу на посмертных просторах Алдира! Ведь это будет уже убийство!

— Но бой будет длиться, пока один из нас сможет держаться на ногах? — уточнил я.

— Или пока не сдастся сам, — кивнул судья. — Поэтому я и советую вам или предложить рапиру кому-нибудь другому, или принять мое изначальное решение о штрафе под предлогом милости к вдове, которая потеряла сегодня мужа.

Милости к вдове? Я слышал кое-что о порядках в поместье Фиано и от Эрен, и от Лили, а в случае последней еще и лично наблюдал результаты хозяйствования Франчески Фиано, обрабатывая бедра несчастной служанки прямо в дороге. Нет уж, к мачехе Эрен у меня не было никакого сострадания.

— Пропустите! Ой! Пропустите! Судья Лануа! Рад снова видеть вас! — голос был до боли знаком, а вскоре мой взгляд выхватил и его обладателя.

Господин Фарнир, неизвестно как проникший сюда вместе со слугами, что уносили тело графа Фиано и приводили в порядок помост, сейчас рвался к нам обоим. Мужчина при этом старался удержать на плече объемную сумку, которая была отдаленно похожа на хранилище моих походных запасов настоев и трав.

— Господин Фарнир, — сдержанно поприветствовал ученого судья Лануа.

— Мне нужно переговорить с бароном, — улыбнулся мужчина, — меня послали, чтобы обработать его рану и убедиться, что он может проводить следующий